Прутский Декамерон

Почему к удивлению, спросите вы, как я мог не знать об этом? И будете правы, я даже не подозревал, что Сашка на полном серьезе решил свататься к Ленке. И лишь хорошо поразмыслив, я наконец понял, с чего это он, парень вполне разумный и практичный, проводил с нами, несмышленышами, массу времени: у него, оказывается, были на то свои причины, то есть целью его, по большому счету, были деньги. ДЕНЬГИ!

Да, именно так, с большой буквы, большие деньги, путь к которым открывала женитьба на Елене. Потому, что кроме всего того, что могли заработать на своих «хлебных» местах родители Елены – а это, согласитесь, совсем немало, речь шла о совершенно других деньгах, даже не снившимся многим миллионам простых советских людей.

Дядя Костя, грек по происхождению, был одним из наследников отца-миллионера, проживавшего в Греции, и слухи, наводнившие город в последнее время, говорили о том, что в наш городской банк уже поступили на его имя деньги – что-то около полутора миллионов рублей – эквивалент двух миллионов долларов, подаренных отцом сыну.

Да, это был бы, доберись Сашка до этих денег, действительно куш! А я, наивный, еще удивился поначалу, чего это он прибыл на день рождения весь такой из себя серьезный и нарядный – а напарник мой, проведя много лет на сцене, умел, надо признать, красиво одеться и достойно подать себя; его сопровождала мама, тоже разнаряженная, словно новогодняя елка, со множеством золотых украшений на руках, груди и на шее.

Едва кивнув мне, они деловито проследовали через бар, направляясь наверх – поздравлять именинницу. Ольга, подруга именинницы, тем временем спустилась ко мне, «соскучилась» – как она выразилась; перегнувшись через стойку, она застенчиво ткнулась носом в мою шею, поцеловала где-то за ухом, и присела на пуфик напротив.

– Я хочу немного побыть с тобой, Савва, – сказала она, ласково улыбаясь. – Там, – она указала пальчиком наверх, – сейчас конкурс подарков, не до меня.

 – И добавила кокетливо: – Разрешаешь, пока твои гости не пришли?

– Сиди, конечно, – сказал я, затем спросил: – Выпьешь какой-нибудь коктейль? – Я достал высокий, фирменный, с гоночными автомобилями, чешского стекла стакан; каждый из нас четверых имел в баре свой стакан, персональный: ее был «Макларен», мой – «Лотус».

– Что ты, что ты? Налей сок, вся пьянка еще впереди. – И Ольга, откинувшись на пуфе, томным взглядом поглядела на меня.