Прутский Декамерон-2, или Бар на колесах

– Да, если это возможно, – пробубнил я, лихорадочно ища подвоха в этих безвинных на первый взгляд словах.

– Конечно, я вас понимаю, – все тем же голосом продолжал он, после чего поднял на меня глаза и воскликнул фальцетом: – Бар на колесах! Вот что вас интересует, молодой человек, не правда ли?

Я промолчал, подавленный, потому что понял, что вслед за этим уже совершенно определенно последует отказ.

Теперь мне уже показалось довольно неуместным напоминать ему о том, что мы с его сыном учились в одном классе.

– Иди, оформляйся. Первый рейс – испытательный!

Я, боясь выказать свою радость, еле слышно поблагодарил его и поплелся к дверям, но, едва открыв ее, не сдержался и с восторгом вылетел из кабинета, чуть не наскочив на стоявшего за ней моего товарища Игоря.

– Ни пуха тебе, братан!.. – сказал я ему, указав на заявление в его руках.

– Пошел на хер! – оскалился он и толкнул дверь.

Нестандартный ответ на мое «ни пуха», не помешал Игорю тоже получить «добро», и часом позже мы оба были оформлены на работу, а еще через неделю нам были назначены первые рейсы: я отправлялся в Мытищи, что под Москвой, а Игорь – на Тулу.

Всю последующую неделю мы с друзьями предавались безудержному разгулу и пьянству, а перед самым рейсом я, прилично поиздержавшись, набрался нахальства, и, зайдя в кабинет к Алику Наумовичу, попросил выдать мне аванс, мотивируя просьбу тем, что зарплату мы получим не ранее, чем через месяц, то есть лишь по возвращению из рейса.

– Вы что, товарищ проводник, воду в своих цистернах повезете? – спросил меня Алик Наумович ворчливо с непередаваемым местечковым акцентом. – На хлеб вы себе по дороге заработаете. – И, легко перейдя на «ты», добавил: – Иди, иди, свободен.

Моим напарником в первом рейсе стал Коля Петру, с которым я прежде был немного знаком. Он был моим сверстником, сложением весьма худ, при этом казался даже изможденным, зато был бодр сердцем и красив душой; в общем, по всем параметрам замечательный парень.

Получив необходимые документы и отбыв с ними на железнодорожную товарную станцию, мы приняли под свою материальную ответственность два вагона: один из них – «спец», так называемый ледник, второй назывался просто «бандура». В спецу, как полагается, имелся жилой отсек для проводников – купе, и по обе стороны от него располагаются цистерны 14-тонники.