Эмбрионы

Я стоял за кустами и видел, как они издевались над беззащитным животным.

Очень хотелось их остановить, но было страшно выдать себя.

Со мной в отряде был мальчик Боря.

Когда я увидел его в день приезда, мне стало его жалко. Маленький и толстый – готовая жертва для всевозможных издёвок.

Через пару дней после начала смены мы проснулись от громкого удара железной палкой по куску рельсы, висевшей в центре лагеря.

Все принялись нехотя вставать, поёживаясь от холода и ворча друг на друга. А Боря натянул одеяло до макушки и боялся вылезти наружу.

Он плакал и кричал, чтобы от него отстали. Палата сотрясалась от дикого, необузданного детского смеха. Пришли вожатые и начали орать на Борю, потом на нас.

Через несколько дней всё повторилось.

Было жаль неуклюжего пухлого мальчика. Как и несчастную белку. Но я не смог за них заступиться.

За всю жизнь я не спас никого, кроме склизкой усатой рыбы. Но это не в счёт.

В этой жизни я только убил.

Потом в лагерь приехали Борины родители и забрали сына.

Мы опять встретились с ним пару лет назад. В коридоре отделения психиатрии.

Он сидел на лавочке и глупо улыбался. Запястья были обмотаны бинтами. Я прошёл мимо, сделав вид, что мы незнакомы. Так было лучше, ведь я совсем разучился разговаривать с людьми, которых плохо знал.

Раньше ещё как-то получалось заставить себя, но теперь я избегаю любого общения. Если нужно что-то купить в магазине – скажем, для компьютера, – то приходится уламывать сестру или просить Серёгу, моего единственного друга.

Сейчас стало проще. Почти всё можно купить онлайн. Это сильно облегчает жизнь. Но не всегда удаётся найти нужное.

Поэтому бо?льшую часть времени я стараюсь проводить дома. Если и выхожу на улицу, то делаю это рано утром или поздно вечером.

Правда, иногда всё же не избежать дневных прогулок. Например, как сегодня.

Тогда лучше опустить голову, чтобы не замечать посторонних. Ещё можно надвинуть капюшон толстовки почти на переносицу.

Всё это помогает свести ненужные разговоры к минимуму.

Самое тяжёлое – смотреть человеку в глаза. Есть в этом что-то пугающее. Чужой взгляд будто выворачивает меня наизнанку.

Поэтому я предпочитаю разглядывать обувь, которую носят люди. Могу написать целый роман о босоножках, сникерсах и мокасинах.

В мире не так много людей, с кем я общаюсь, не испытывая дискомфорта.

Кроме мамы и сестры, это мой друг – Серёга Жаров.