Эмбрионы

Я бы предположил, что он занимается спортом: он хорошо сложён. На макушке видна матовая лысина.

Но есть одна странность. Его одежда. Под пиджаком – чёрная рубашка с белой вставкой на воротнике. В американских фильмах так одеваются священники. Невольно, по привычке, я даю ему прозвище. Священник.

Вообще-то мне нужно повнимательнее рассмотреть его обувь, но с такого расстояния это невозможно.

Только теперь я обращаю внимание на то, что именно он доставал из рюкзака и выкладывал на столик из ящиков.

Вижу бутылку красного вина, бокал и какой-то круглый предмет.

Не могу разглядеть, что это.

В следующее мгновение он опускается на колени, и до меня доносится невнятное бормотание. Наверное, так он молится.

Очень похоже на какую-то секту. Надеюсь, обойдётся без жертвоприношений. Становится не по себе. Уже жалею, что вышел сегодня из дома. Если задержусь, то придётся идти подворотнями, чтобы встретить как можно меньше людей.

Голос незнакомца становится громче, и я понимаю, что он молится на неизвестном мне языке.

Потом он берёт с ящиков белый круг и поднимает над головой. Это лепёшка. Он разламывает её и кладёт обратно.

Теперь в его руках бокал с красным вином. Он вскидывает руку и громко кричит три раза:

– Жизнь в крови! Жизнь в крови! Жизнь в крови!

От этих воплей по всему телу пробегают мурашки, но я не могу оторвать взгляд.

Он опрокидывает бокал – и вино выливается тонкой струйкой. Затем садится за стол и спокойно ест лепёшку.

В этот момент я делаю неосторожное движение рукой.

Маленький камешек срывается вниз и громко ударяется о бетон. Я успеваю присесть, прежде чем странный мужчина обернётся.

Сердце стучит так сильно, что прижимает меня к стене. Так проходит несколько минут. Сидеть на корточках неудобно, ноги затекают, но самое главное – солнечный свет заполняет комнату. Очень хочется быстрее очутиться дома.

Наконец я не выдерживаю и осторожно выглядываю через оконный проём. Ящики стоят, но рядом никого нет.

Тихонько спускаюсь по лестнице.

Всё тело напряжено: мне кажется, что кто-то может наброситься на меня.

Подхожу к месту странного ритуала. Нужно убедиться, что мужчина был на самом деле и мне не привиделось.

Страх сойти с ума – один из самых навязчивых. Приходится всё время проверять происходящее: не рехнулся ли ты окончательно. Так мальчишки осторожно пробуют ногой первый лёд.

На верхнем ящике рассыпаны крошки и лежат маленькие кусочки чего-то печёного. Беру один и растираю между пальцев.