Боль. Сборник рассказов

Смахнув очередное наваждение, как надоедливого клеща, столь же опасное и гадкое, Нина накинула ситцевое платьице и, повязывая белый платок на голову, прошла на кухню. Ещё немного, и встанут дети. При воспоминании о них Нина улыбнулась, а сердце запело: «Я не одна! У меня есть дети! Мои дети!» Весело напевая, она замесила тесто на блины. Старая чугунная сковородка, добытая у бабки Томы, когда они ещё только переехали, задорно шкворчала маслом на огне.

– Оль! Вставай! В школу опоздашь, – крикнула она дочери, спавшей в смежной комнате.

– Ой, ма, а солнце-то жарит! – Оля выскочила в одних трусиках. Следом за ней, натирая руками глаза, плёлся младший брат.

– А ну быстро к умывальнику, – Нина подхватила сына на руки, будто он ничего не весил, и крепко сжала его, словно боялась опять провалиться в один из своих кошмаров.

На столе уже стояла стопка блинов, призывно источая аромат. Нина подвинула тарелки и смахнула пот со лба передником, наблюдая, как дети налетели на любимое угощение. Оля проворно подцепила пяток вилкой и тянула к себе в тарелку, а Вовка, сгорая от нетерпения, тоже вцепился в блины.

– Вовка, да погоди ж ты, – бубнила Оля и, насупив брови, поглядывала на брата.

– Я тозе хоцу! – Вовка пыхтел, пытаясь стянуть себе хоть один блин, от натуги между бровей пролегла складка, а язык высунулся наружу.

Нина, смеясь и приговаривая, раздала блины и села рядом пить чай. Часы пробили семь.

– Оль, поторопись, до школы ещё итить и итить. Вовк, собирайсь, сестра-то твоя в первый класс идёт, – Нина смела со стола посуду и бросила её в таз. Времени на мытьё уже не оставалось.

– Да, мам, – Оля натягивала белую рубашку, перешитую из старой отцовской. Нина снова не удержалась и улыбнулась, глядя на дочь: «Как же выросла! Ещё десять лет и институт».

Наконец все были готовы.

– Мам, а можно я с девчонками после школы на речку схожу, а? – Оля взяла за руку и заглянула прямо в лицо. Неожиданно в её глазах Нина увидела свет больничных ламп, хлеставший по глазам. Он будто хотел вцепиться в неё электрическими когтями, содрать кожу, проникнуть прямо внутрь живота и улечься там клубочком, согревшись в тёплой крови. Сердце в груди скукожилось. Мрак снова протянул щупальца и схватил за кишки, вытягивая их по одной.