Загадки старинного пергамента, или Средневековая мистификация

Думаю, господа не откажутся от замечательного сеновала? Ах, такого блаженства вы не переживёте больше нигде, поверьте! Свежайшее сено, какой аромат! А козы! Ах, милочка, – обратилась старуха к девушке, – на рассвете они разбудят вас своими нежными голосами, и вы, я не сомневаюсь, согласитесь, что хвалёные соловьи – просто охрипшие мартовские кошки по сравнению с ними! А какое они дают молоко! Дорогая, такого вы не попробуете и при дворе! Да и стоить это будет сущие пустяки! Пойдёмте, пойдёмте со мной, дорогая! Я вам всё покажу!

– Но мама, ты же знаешь, что сегодня… – пробубнил бородач.

– Жаки! Господа тебе совсем не помешают! И потом, лишняя монета вовсе не повредит нам в эти трудные времена! У вас ведь есть деньги? – обратилась старуха к Герберту. – Потому что мы хоть и добропорядочные люди, но…

– Не беспокойтесь, сударыня! – отозвался бородач. – Мы заплатим вам цену, которую вы назовёте сами, а ещё будем крайне рады, если в вашем хозяйстве найдётся пара куриц, которых вы согласитесь нам продать.

– Пара куриц? Ну, конечно, я продам вам куриц, но вот только приготовлю их за отдельную плату!

– Ах нет, сударыня! Готовить нам их не нужно! Мы купим у вас именно живых куриц!

– Живых? – старуха на мгновение задумалась, но тут же нашлась и возразила: – Приготовить вы их можете и сами, но за очаг – отдельная плата!

– Благодарю вас, любезная сударыня, но готовить их мы не станем. Просто покажите нам куриц, которых вы готовы продать, и назначьте свою цену.

– Что ж… Такого я ещё не слыхала, но продам вам куриц и даже напою горячим молоком перед сном.

Когда дамы удалились осматривать покои на сеновале и выбирать кур, в хижине повисла томительная тишина. Только теперь Герберт смог как следует рассмотреть присутствующих. Компания была, мягко говоря, неприветливая. И если бы минутой ранее Герберт не стал свидетелем нежнейшего общения матери и сына, то решил бы, что головорезы, восседавшие на бочках, растерзают их немедля.

Неловкое молчание прервал кривоногий коротышка:

– Это моя матушка…

– У неё золотое сердце! – с некоторым облегчением подхватил Герберт.

– Ах, сударь, как вы правы! Матушка моя безмерно добра! – ответил потеплевшим басом коротышка.