Укротитель миров. Книга 2. Магия и кровь

Не успел я обрадоваться, как дверь ванной открылась.

– Эй! – возмутился я. – Здесь занято!

– Ничего! – невозмутимо ответил Жан Гаврилович. – Я не смотрю.

В руках у него была табуретка.

Мелькнула шальная мысль, что сейчас Бердышев огреет меня этой табуреткой по голове, а потом притопит в ванне.

А что? Нет человека – нет проблемы.

Но Бердышев поставил табуретку на пол и уселся на неё.

Вслед за Жаном Гавриловичем в комнату вошёл мастер Казимир. За ним бочком протиснулся Сенька.

– Что за собрание вы здесь устроили? – спросил я у них.

– Вот что, Костя, – мирно сказал Бердышев. – Мы тут обсудили твои странности. Скажи – ты можешь контролировать своё состояние?

– Когда не злюсь – могу, – честно ответил я.

– Я же говорил! – прогудел мастер Казимир.

Бердышев кивнул.

– Я пришёл к такому же выводу. Проанализировал все твои поступки, и думаю, что угрозы ты не представляешь.

– Приятно слышать, – ответил я.

И сгрёб пену в аккуратную кучку.

А то она уже начала таять и расползаться.

– Мастер Казимир считает, что ты должен остаться у него. Он поможет тебе научиться контролировать магию. Я тоже поучаствую.

– Спасибо, – искренне ответил я.

Несмотря на молодое тело, разумом я был далеко не пацан. И знал, насколько важна помощь понимающих людей.

– Сегодня отдыхай – навоевался! А завтра съезди к доктору Лунину. Адрес госпиталя я тебе запишу.

Заметив, что я напрягся, Бердышев покачал головой.

– Это просьба, а не приказ.

– Хорошо, – согласился я. – Съезжу.

– Костя! – решительно заговорил Сенька. – Извини, что так получилось! Если честно – я очень испугался за тебя. Понимаешь?

Он подошёл ближе.

– И спасибо за то, что разобрался с Тощим Лёвой!

Он шмыгнул носом.

Салага!

Я улыбнулся и протянул ему мокрую руку.

– Всё хорошо, Сёма! Ты правильно сделал.

– Да, насчёт этого Лёвы, – вспомнил Жан Гаврилович. – Я дал на него наводкуНиките Сергеевичу. Зотов с ним разберётся.

– Там ещё второй выжил, – напомнил я. – Такой белобрысый. Кличка – Сивый. В трамваях по карманам шарит.

– Хорошо, я передам Зотову.

Жан Гаврилович поднялся с табурета.

– Поеду. До рассвета всего ничего осталось, а мне утром на доклад к Императору.

– Слушай, Жан Гаврилович, – спросил я.