Немой. Книга 2. Охота на нежить

 – Один кабан в лесу, что ли? Наверняка это другой пробегал.

Чупав нагнулся и с лёгким хрустом отломил сухую кабанью ногу. С излома поднялась лёгкая пыль.

Я поморщился.

Кузнец примерил копыто к следу.

– Подходит, бля! – удивился я.

– Угу, – согласился Чупав.

Выбросил копыто и вытер ладонь о штаны.

– Кто ж его так высосал?

Не то, чтобы я сильно переживал за кабана. Но любопытно же!

– А вот не знаю, – пожал плечами Чупав. – Ран я на нём не вижу.

– Да тут хер чего увидишь, – согласился я. – Ладно, идём! Жрать охота, да и потеряют нас там, встревожатся.

Я отпустил еловую ветку, и она в благодарность обдала меня холодным дождём. Я поёжился.

– Брр!

***

– Вот объясни мне, святоша! – горячился князь. – Зачем боги поделили людей на…

Он запнулся, подыскивая слово. Махнул рукой и продолжил:

– На людей и нечисть? Зачем, а?

– Всякая тварь на земле – от богов! – степенно ответил священник. – И все должны жить в мире друг с другом! А кто не хочет жить в мире – тому мы по зубам ипанём! Сразу задумается!

Произнеся эти миролюбивые слова, священник основательно приложился к кружке.

Князь тоже отхлебнул вина.

– Хорошо! – кивнул он Божену и чуть не упал с бревна. – А откуда ты это знаешь? Кто тебе сказал?

– Перун сказал, – ответил священник.

– Когда? – удивился князь.

– Позавчера.

– Это другое дело, – снова кивнул князь. – Познакомишь?

– С кем?

– С Перуном!

– Познакомлю.

Священник снова зачерпнул из бочонка.

– А поехали сейчас! – загорелся идеей князь.

– Сейчас нельзя, – мотнул головой священник. – Занят он. Испепелит!

– А когда?

– Потом.

– Эх, бля! – заорал князь на вес лес. – Плясать хочу! Леший! Идём плясать!

Пламя костра металось на ветру. Дружинники, пригорюнясь, тянули грустную песню о молодом воине, который храбро погиб в битве с врагами.

А посреди поляны под сосной плясал князь Всеволод в обнимку с лешим.

Охренеть, бля!

– Джанибек! – негромко спросил я. – Княжич где?

– Его Потапыч отваром напоил и уложил в шалаше.

Я поднялся с бревна и заглянул в шалаш. Княжич был там. Мирно сопел в две дырочки, отвернувшись к колючему еловому скату крыши.

Я внимательно оглядел шалаш и забеспокоился.

– Прошка! А казна куда подевалась?

– Да! Где моя казна? – громко спросил князь, услышав мой вопрос.

– Её Потапыч в избушку унёс, чтобы не проипать, – ответил Прошка.

– Потапыч – наш человек! – провозгласил князь.