Давай любить друг друга

Никогда.

– Да будет так, – бормочу я под нос.

Я осознаю, что мое уныние ненормально, но мне плевать. В моей голове вновь неумолимо звучат ядовитые слова Эмильена: «Тебе девятнадцать лет, ты, черт возьми, уже не ребенок. Почему бы тебе просто не расслабиться, Вио? Клянусь, тебе понравится».

Я не заставила себя долго ждать и тут же кинула в него первое, что попалось под руку. Попался будильник. И судя по тому, с каким грохотом он в него прилетел, получать по лицу будильником довольно больно.

– Ладно, слушай, – начинает Зои, – предлагаю…

Вдруг кто-то звонит в дверь.

– Зои? Только не говори, что ты…

– Прости, – виновато говорит она.

Подруга открывает дверь, за которой встревоженный Лоан. Лоан, которому я сказала, что не хочу сегодня встречаться: мой лучший друг ни за что не должен был увидеть меня в таком жалком состоянии. Он смотрит прямо на меня, поверх плеча Зои.

Опасаясь, он не решается войти.

– Мне можно войти? Или после твоего расставания с Эмильеном теперь все мужчины планеты подлежат истреблению?

Я грустно улыбаюсь и хлопаю по дивану. Несколько минут назад, когда я снова рыдала, я взяла на руки Мистангет: мне хотелось обнять ее, найти утешение хоть у кого-то. Но она только и делала, что вырывалась и пыталась сбежать, очевидно, не заинтересованная в моем утешении. Я выпустила ее лишь тогда, когда она меня укусила, и заплакала от этого еще сильнее.

– Ты из хороших ребят, так что тебе можно.

– Уф!

Он подходит ко мне, держа в руках пластиковый пакет. Я смотрю на него с тяжелым сердцем, и я знаю, что он это чувствует. Мы будто связаны друг с другом невидимой нитью. Нитью, по которой эхо от болящего сердца долетает до сердца второго, как волновой эффект.

– Уверена, что все будет в порядке? – спрашивает меня Зои немного обеспокоенно.

Я не успеваю кивнуть: Лоан отвечает, глядя на меня:

– Теперь этим займусь я.

Зои целует меня в макушку и уходит.

Я наблюдаю, как мой лучший друг кладет пакет рядом со мной и снимает куртку, одновременно выключая телефон. Его военный жетон покачивается на груди, когда он, наклонившись, снимает ботинки. Я спрашиваю его, почему он здесь, а не на работе.

– Когда позвонила Зои, дежурство уже закончилось.

– Ей не следовало этого делать.

Он бросает в мою сторону красноречивый взгляд, как бы говоря: «Я не дурак».