Тайна медиума

Сложно открыть кому-то душу, заранее зная, что тебя, скорее всего, отвергнут.

– Никуда, я ему отказала, – пробормотала подруга шепотом, отворачиваясь к телевизору.

Было больно это слышать. Я легла за спину Алисы, обняв подругу. Накрывая рукой, я старалась выразить всю поддержку, которую могла. Сквозь тишину иногда до слуха доносились ее слабые всхлипы. Мы молча пролежали так, пока не уснули.

Разлепить глаза казалось невероятным подвигом. Кошмары были такими яркими и красочными, что я просыпалась посреди ночи и долго не могла потом уснуть, так еще и Алиса ворочалась.

Разбудил меня запах кофе, распространившийся по комнате.

Завтрак был лучшей частью дня. Подруга, строго соблюдавшая режим, всегда вставала раньше и из доброты или, возможно, любви ко мне готовила еду на двоих.

Пока шли мои сборы, Люцифер, к общему удивлению, не вышел из спальни, чтобы опустошить свою миску.

– Может, он заболел? – спросила Алиса, ставя кружку с ароматным напитком рядом со мной.

Я пожала плечами, глядя на синяки под ее глазами.

– Плохо спала? – мной был задан очевидный вопрос.

Подруга, подув в кружку, пробурчала под нос:

– Не надо было про маньяков перед сном разговаривать.

«Уходит от темы», – пролетело в голове. Дело было совсем не в этом. Мы обе это знали. Поэтому я аккуратно начала:

– Милая, может, Стиву понравится Алиса в стране чудес?

На ее лице отразилась боль, идущая глубоко изнутри. Это прозвище мы придумали ей, когда только познакомились. В интернате. Светлое лицо Алисы, вечно одиноко сидящей, не привлекло бы моего внимания, если бы та однажды не погладила меня по голове.

Это было так странно, что первой реакцией было наорать на нее.

Впоследствии за это было стыдно, и я много раз извинялась. От меня отказалась мать, и ласка от чужого человека так напугала, что я готова была провалиться сквозь землю.

Алиса же спокойно отреагировала на ругань, словно на нее вечно кричат, а она смиренно выслушивает все, что льется из возмущающихся.

Как потом оказалось, подруга сделала это не просто так.

Она проверяла, «настоящая» ли эта вечно грустная девочка. На это мной была выдана шутка, что Алиса, должно быть, шизофреничка, раз проверяет всех на «настоящесть». За эти слова опять пришлось извиняться, ведь я попала в точку.

Ее галлюцинации были и слуховыми, и визуальными, что невероятно усложняло жизнь подростка. Мои проблемы по сравнению с этим были такой пылью, что, как бы ни было стыдно это признать, стало легче.