Егерь-3: Назад в СССР

Широкая белая грудь и тёмные, почти чёрные передние лапы.

И правда – красавец!

Неутомимый Жека подпрыгивал и волчком крутился у ног хозяина, стараясь снова добраться до лисы.

– Отличный воротник получится, Володя! – одобрил, подходя, Георгий Петрович. – Подаришь своей Марине, чтобы почаще отпускала на охоту.

– Марина меня понимает, – протянул, почти пропел басом Владимир Вениаминович. – А вот дела, служба…

Он пошарил в кармане, вытащил кусок сахара и протянул его Жеке.

– Держи, неугомонный!

Жека, радостно крутя коротким хвостом, схрумкал сахар.

Георгий Петрович устало присел на поваленное бревно. Вытащил из кармана папиросы и закурил.

– Как ваша нога? – спросил я его.

– Да что ей сделается, – отмахнулся генерал. – Болит.

– Сейчас костёр разведём, чаю попьём, – сказал я. – Да и к дому.

Я принялся собирать дрова. Владимир Вениаминович подвесил лису на дерево – повыше, чтобы не дотянулись собаки – и тоже стал мне помогать.

Мы развели небольшой костёр, подвесили над огнём закопчённый котелок.

Очень скоро в котелке забулькала вода. Я всыпал в кипяток горсть заварки, кинул для запаха несколько малиновых прутьев, которые сломал тут же, в овраге.

Дождался, пока чаинки осели на дно, и разлил по кружкам тёмно-коричневый горячий чай.

Владимир Вениаминович развернул промасленный свёрток с бутербродами.

– Жена собрала в дорогу, – улыбаясь, пророкотал он.

Шумно, обжигаясь, отхлебнул из чашки.

– Хорошо!

И впрямь, в лесу было хорошо. Наполовину сбросившие листву деревья стояли неподвижно. Каждая тонкая веточка отчётливо прорисовывалась в прозрачном воздухе. Только сосны упрямо зеленели, да по краю оврага стояли редкие тёмные ели.

Перекусив, мы залили костёр остатками чая и тщательно затоптали огонь сапогами.

– Пора идти, – сказал Георгий Петрович и со вздохом поднялся на ноги. Мы выбрались из оврага наверх и пошли берегом озера к базе.

Озеро казалось совершенно пустынным. Утки уже улетели. Ещё недавно на воде ночевали стаи запоздалых гусей, но и они ушли к югу. Я пригляделся и увидел, что ночью между стеблями тростника намёрзли первые тонкие ледяные забереги.

Наступило то самое межсезонье, когда охота по птице почти закончилась, а охота по первому снегу ещё не началась.

Охотники на базу наведывались редко – сейчас разве что зайца с гончими гонять.