Свет надежды

Свет надежды

Мора оф Кримс

Как жить дальше, когда в дальнейшем существовании больше нет смысла?Невозможно забыть об этом и просто двигаться дальше, как и суицид – не выход.А на что готов ты ради достижения цели?

Мора оф Кримс

Свет надежды

Моей маме, ведь она обожает всё испанско-мексиканское, папе, который не верит в мистику, и младшей сестрёнке Микаэле, потому что она просто моя сестрёнка.

Посвящается Ирацибете. Кому, как не ей, знать, что цель оправдывает средства.

Первая и единственная глава

Устилающие гроб оранжевые бархатцы так напоминали пламя, бликующее в зрачках испуганной девушки.

Ещё бы ей не быть испуганной, в гробу ведь лежит она, а не кто-то другой.

Надежда не могла произнести ни слова, она даже не могла пошевелиться, как и что-либо предпринять; конечности её оставались недвижны, она лишь беспомощно шарила глазами и часто моргала, пытаясь привлечь моё внимание.

Я всячески избегал встречи взглядом с ней, потому что слишком стыдился посмотреть ей в глаза и столкнуться с этим страхом, застывшим на её лице.

Мне лишь оставалось утешаться мыслью, что я делаю то, что должен, по-другому быть не могло и не может и что ради этого всё и затевалось.

Много лет прошло с тех пор. Двое моих сыновей, Сантьяго и Себастьян, уже женаты сами, а дочь, которую я втайне ото всех назвал в честь девушки, сотворившей чудо и ныне покойной, я совсем скоро сам поведу к алтарю.

История та произошла со мной около двадцати пяти лет назад.

Казалось бы, я должен уже забыть о произошедшем и в полной мере наслаждаться семейной жизнью, но временами чувствую мурашки, пробегающие по спине от дуновения холодного, замогильного ветра, которого не должно быть дома знойным летним днём. И тогда мне страшно оборачиваться, потому что всегда думаю, что она стоит за моей спиной.

Я никогда не оборачивался, потому что боюсь увидеть её, боюсь вновь увидеть эти широко распахнутые глаза, полные ужаса и непонимания.

Может быть, если я расскажу свою историю, которая, возможно, покажется вам недостаточно правдоподобной (однако заверю вас, это, к сожалению, или к счастью, произошло со мной на самом деле), мне станет хоть немного легче, и я перестану вздрагивать всякий раз, когда любая мелочь напоминает о ней.

Тысяча девятьсот девяносто восьмой год, мне двадцать семь лет.

Загребая резиновыми шлёпанцами мокрый песок на турецком пляже, я чувствовал, как песчинки царапают ступни и забиваются между пальцами.