Ясновидение и никакого мошенничества

Футболки сильно не хватало, но в ней я походила на не умеющего одеваться подростка.

Кисть заскользила по холсту под звенящий голос Изабель:

– Мы как настоящие художники!

Зал наполнялся утренним солнечным светом. Эйд, развалившийся на диване, клацал по ноутбуку на его коленях. Изредка блондин невзначай поглядывал на короткие шорты соседки. Опоздавшая на встречу, Патрисия все никак не могла приступить к рисованию. Она принесла идеальные кексы и бутылку вина.

Глядя на дары итальянки, я и выпала из реальности.

– Нужен штопор! – сообщила высокая женщина в изящной хлопковой рубашке и джинсах. – И бокалы.

Патрисия упала на свободный диван напротив Эйда.

– На кухне, – мило улыбаясь ответил блондин, не собираясь подниматься.

Я удивилась его невежливости, но ничего не сказала. В последние несколько дней мы не виделись, но я слышала, как поздно он вернулся сегодня ночью. Эйд заглянул в детскую перед тем как идти к себе.

Третий мольберт с пустым холстом ждал Патрисию. Она недовольно скривила лицо на слова блондина и направилась на кухню. Судя по всему, в этой квартире женщина часто бывала. С соседней комнаты послышалось открытие шкафчиков, затем лязг бокалов, следом из-за угла показалась тонкая фигура.

Я поглядывала на вернувшуюся в зал Патрисию с мыслью «Интересно, где она спрятала амулет?» Гадалка настоятельно рекомендовала скрывать амулеты от чужих глаз, но теперь меня одолевало любопытство куда клиентка спрятала красную нитку стоимостью тысячу долларов.

Огромная сумма, выложенная Патрисией на стол так легко, словно она оставила на чай пять баксов. А у меня от волнения при озвучивании цены горло пересохло. Глядя на высокомерное лицо итальянки, казалось, что стоило назвать сумму в два раза больше. Она и не заметила бы.

– Патрисия, ты сама готовишь? – поинтересовалась я, мазюкая по холсту зеленой краской в цвет топа Изабель.

– О, вы должны это попробовать! – влезла блондинка, щурясь на свой мольберт с белым полотном, – Патрисия кулинарный гений. Ей определенно нужно посвятить жизнь готовке. Ее выпечка убийственна.

Итальянка кинула на блондинку гневный взгляд и приступила к откупориванию бутылки:

– Судя по кухне, вы вообще не готовите.

– Мы и раньше не любили это дело.