Ясновидение и никакого мошенничества

– Повлиять на жизнь и смерть сложно. Особенно, когда человек держится за жизнь зубами, – голос приходилось делать таинственным.

В голове судорожно летело «Этот тип хочет кого-то убить?» Клиента я слила. Связываться с подобными людьми опасно. Если в итоге случиться убийство, то полиция придет проверять и меня, поэтому мужик оказался за дверью, как только я услышала запрос.

Оставшись в одиночестве, я потушила дымящуюся траву, лежащую на столике. Телефон в руке, а на экране ноль уведомлений.

Духовка обдала лицо жаром. Я быстро достала оттуда сгоревший пирог и поставила на кухонный остров. Глядя на получившееся неидеально блюдо из груди вырвался тяжелый вздох. По щеке покатилась слезинка. Испорченная выпечка полетела в мусорное ведро. В попытке побыстрее успокоиться я перевела глаза на панорамное окно. Тридцатый этаж. Замечательный вид.

– Что за срань? – испуганно сорвалось с губ, пока я осматривала темную каморку.

Приторный запах травы проникал в легкие. Руки испуганно дрожали. Я могла поклясться, что секунду назад стояла в квартире на кухне, где произошло убийство. Картинка и ощущения были осязаемыми, как реальные. Я ущипнула себя и ойкнула.

– Так, ладно, – успокаивал взволнованный голос. Вуаль полетела на гадальное кресло. – Надышалась непонятной травой, вот у меня и начались галлюцинации.

Прозвучало убедительно. Затушив свечи, я переоделась и вылетела в рыжем парике и темных очках на улицу.

Хоть на мне и надето легкое платье, но на улице слишком высокая температура, поэтому я замедлилась, чтобы не зажариться окончательно. Осторожно маневрируя между прохожими, ноги принесли меня на остановку. Пока автобус тормозил, я пялилась в телефон. Лук онлайн, но ничего не писал.

Скрип тормозов. Я сделала шаг вперед, врезавшись в кого-то.

– Ах ты ж! – проорала я. – Стой, мерзкая ты бабка!

Люди уставились на меня. Проворчав оправдания, я проводила убегающую старуху взглядом и зашла в автобус. Жопа приземлилась на свободное сиденье. Я тут же подпрыгнула. Стало понятно, что никто на него не садился, потому что оно было горяченным.