Егерь: Назад в СССР

Я прошёл вдоль речки около трёх километров, подмечая и запоминая изгибы русла, отмечая на листе бумаги перекаты с быстрым течением и глубокие тёмные омуты. Вода в них текла неторопливо, подмывая один берег, а у другого наносила небольшие песчаные отмели.

В одном из омутов мощно плеснула щука, гоняя молодь. Сюда бы жерлицу с живцом – без ухи точно бы не остался!

Вспомнил, как пацанами бегали за щукой в болото за Шуховой башней.

Весной болото вбирало в себя талую воду, разливалось на огромной площади. В кустах ивняка, сыто крякая, кормились и гнездились сотни уток.

А к середине лета болото усыхало, оставляя многочисленные лужи, в которых сновали голодные юркие щурята с ладонь длиной. Мы топтались в лужах, поднимая муть, а потом ладонями выплёскивали щурят на берег вместе с водой.

Солнце поднялось выше и жарило немилосердно. Несколько раз я останавливался, чтобы напиться речной воды. В деревне она была светлой, а здесь, в лесу потемнела. Видно, речку питали болотные стоки.

Пройдя ещё по берегу, я и впрямь миновал небольшое болотце, сплошь заросшее мелкой ольхой и осокой.

Дальше местность шла на подъём, разнолесье сменилось сосновым лесом. Здесь я отвернул от реки влево и через километр вышел к старым пожням. На этих полянах посреди леса работники охотхозяйства заготавливали сено, чтобы зимой подкармливать лосей.

Трава уже поднялась по голенище сапога – вот-вот, и пора браться за косу. Я прикинул общую площадь полян. С учётом переменчивой ленинградской погоды нужно несколько человек, чтобы управиться с покосом за пару солнечных дней.

Хотя, косарь из меня ещё тот. Ну, ничего! Было бы желание, а руки вспомнят!

Поговорю с председателем, выясню – кого из охотников он сможет отпустить мне в помощь. Им всё равно надо зарабатывать трудодни к осеннему сезону. От этого напрямую зависит распределение путёвок на охоту.

Вдоль пожен были свалены несколько толстых осин. Серебристая кора вся обгрызена, даже на древесине следы крупных зубов. Осины явно были срублены по осени, всю зиму возле них кормились лоси.

Василий Ильич постарался!

Вдоль стволов были грубо вырублены неглубокие корытца. Я послюнявил палец, провёл по светлому дереву и лизнул. Солоно!

Думаю, каменную соль старый егерь брал по договорённости в совхозе. Не из Ленинграда же ему её возили. Значит, и с совхозным начальством будем заводить знакомство.

Я усмехнулся. Ох, Андрюха! Ты так вникаешь в дело, как будто надолго сюда приехал! Не успеешь оглянуться – подкатит сентябрь.