Егерь: Назад в СССР

Она принесла эмалированную миску с дымящейся отварной картошкой и литровую банку солёных огурцов.

– И слушать не хочу! – махнула она рукой на мой отказ. – Магазин уже закрыт. Совхозная столовая тоже. Что же ты – до утра голодным сидеть будешь? Как я мужу в глаза посмотрю? Бери и не спорь! Миску потом занесёшь. А что у тебя с головой-то?

– В машине ударился, – привычно объяснил я.

– Вот такие у нас дороги! – закивала Мария Антоновна. – Лесовозы за зиму всё разбили! Уж сколько мой Фёдор с лесхозом бьётся – а всё без толку! Не дают щебня!

Поблагодарив Марию Антоновну, я поплёлся обратно к себе.

Стопку белья держал на вытянутых руках, сверху пристроил миску, а в неё положил банку. Так и шёл, почти ничего не видя перед собой и нащупывая тропинку ногами.

Дома положил всё на стол и первым делом растопил печь. Не потому, что холодно. А чтобы дом жилым духом пропах. Теплом, а не сыростью.

Коробок спичек нашёлся на полочке над холодильником, где стояла крупная соль в деревянной солонке и слипшийся сахарный песок в литровой стеклянной банке.

Ещё несколько коробков я нашёл в ящике старого буфета, в котором хранилась посуда. Кроме спичек в ящике лежали пять пачек «Примы».

Там же, в буфете, за деревянными дверцами отыскал старые номера газеты «Известия». Шли они вразнобой, некоторые были надорваны. Видно, что после прочтения Василий Ильич использовал газеты для хозяйственных нужд.

Я оторвал одну полосу, скомкал её и положил в чёрную от сажи топку печи между двух поленьев. Сверху пристроил лучины – так, чтобы между ними проходил воздух.

Приоткрыл заслонку в трубе и чиркнул спичкой. Синеватый огонёк побежал по бумаге, жадно пожирая решения очередного съезда партии. Задрожал, перекинулся на лучины, и они весело затрещали.

Когда огонь разгорелся, я закрыл толстую дверцу, взял чемодан и пошёл в комнату.

Здесь была всё та же спартанская обстановка. Кровать с пружинной сеткой. Над кроватью – большая самодельная карта егерского обхода. Видно, увеличенная копия с карты меньшего масштаба.

Прорисована тщательно, все условные обозначения на своих местах.

Мой участок тянулся широким клином от шоссе, по которому я приехал, в сторону Ладожского озера. Самым краем обозначенная территория захватывала часть большого лесного озера Елового.

Вот туда я завтра и отправлюсь. Посмотрю окрестности озера. А по пути заверну на Липовую гриву – там, судя по карте, есть покосы. Надо посмотреть, не пора ли заготавливать сено для лосей.