Он мертв

Он к моей амнезии отнесся серьезней, чем я, и сказал, что пока я не отвечу на вопрос, как поставила ему шрам, то веры моим словам никакой нет.

Я пересказала Владу сон. По ходу повествования уголки его губ опускались.

– Работа тебе подходит, – сообщил он и увел взгляд в сторону. – Теперь понятно, почему экскурсии так хорошо рассказываешь. Буквально занималась тем же в прошлой жизни.

– Ты не уверен, что это было на самом деле? – уточнила я. – Ты же мой брат, не можешь сказать, воспоминание это было или обычный сон?

– Нет, ты не общалась с семьей несколько лет.

Соцсети не вела. Откуда мне знать, что там у тебя в жизни происходило.

Для меня это новая информация.

– Почему мы не общались?

Влад поднялся на ноги и покачал головой.

– Долгая история. И слушать ее лучше не перед сном.

– Я готова послушать важные истории из собственной забытой жизни, – я следила за пугающим животным. Мастиф не пошел за братом, а продолжил сидеть у моей кровати, словно чего-то ждал.

– Может, к тебе еще память вернется, – сказал Влад, оказавшись на выходе из комнаты.

– Или, может, вы начнете рассказывать хоть что-то, – злобно кинула ему вслед.

Под «мы» имелась в виду вся семья. Брат поселил меня у себя. Хотя родители еще живы. Мы виделись с ними в больнице, когда меня по документам определили как их родственницу. Женщина показалась даже приятной и вежливой, а мужчина напрягал своим молчанием. Потом в помещение влетел долговязый парень и заявил, чтобы они убирались.

Разборки, кто где будет жить, длились два дня без моего присутствия.

Я все это время спокойно лежала в стационаре. Потом пришел врач и сказал слушать высокого, представил его братом, назвал Владом и отправил вон из надежной больницы.

Брат пытался вернуть меня в жизнь. Но мир пугал неизвестностью. Влад сказал, что мы будем вместе работать, выдал текст, что следовало выучить, и каждый день добавлял все новую информацию про горы и леса, что лежали вокруг.

Мой чистый мозг заполнялся традициями, поверьями и легендами, которые так любят туристы.

Но выходить к людям я по-прежнему не хотела. Брат же повторял, что из меня получится отличный экскурсовод и что я рано или поздно соберусь съехать. И лучше, чтобы у меня были опыт и деньги.

Мне нравилось жить у Влада. Дом, где мы находились, это место нашего взросления. Родители переехали из города в деревню. Я удивилась, что дом в итоге достался Владу. В больнице его отношения с мамой и папой не выглядели теплыми и семейными.