Рыжий рыцарь, золотой менестрель

Они были созданы одним могущественным магом, чтобы охранять одну очень важную вещичку. Баронесса считает, что они напрочь лишены человеческих эмоций и что твой роман может закончиться лишь слезами.

– Но, разве такое возможно? – на девочку было жалко смотреть.

– Несколько дней назад я и сам бы в этот бред не поверил. Но, в этой истории замешан человек, который способен и не на такое, уж я его неплохо знаю. Увы, я склонен принять это за правду. А ты не торопись, обдумай хорошенько и реши.

– Я обязательно подумаю.

– Умница. Что это там ещё за крики посреди ночи?

– Пожар, – определила Элли, выглянув окно, – горит одна из пристроек.

– Кого-то это мне напоминает, – я с тоской вновь накинула на плечи плащ, – ладно, сиди в комнате и любуйся отсюда. А я схожу, узнаю, что случилось.

– Я тоже с тобой хочу.

– Возможно, мне придётся действовать быстро и без размышлений. Не хочу, чтобы ты пострадала. Тут безопаснее, да и спать тебе пора, послушай старшего братика. Я ушёл.

– Лоран, будь осторожнее.

Это действительно был обычный пожар, всё как всегда: причины не известны, тушить бесполезно, зато какое зрелище. Даже я на какое-то время влилась в толпу глазеющих слуг. Да, человек может бесконечно смотреть на то, как горит огонь, как течёт вода и как работает другой человек. Здесь присутствовали все три удовольствия. Но полыхало всё-таки красивее, поджигал мастер своего дела.

– Господин барон, господин барон, не стоит так переживать, всё не так плохо…

– Ты это говоришь в сотый раз, не убеждает.

От знакомого хриплого голоса мне стало неуютно, но обладатель его меня не заметил. Барон фон Штейн стоял в стороне от толпы, в компании одного из своих слуг, по виду напоминающего монаха. Ни тот, ни другой не обращал на меня ровно никакого внимания, и потому я решила немного задержаться.

– Господин барон, я уверен, она даст вам своё согласие.

– Да? А мне показалось, что Луиза избегает меня. Сомневаюсь, что расположение выражается именно таким образом.

– Господин барон, – монах спорил больше от отчаяния, чем от уверенности в своей правоте, – вы же сильный, храбрый, мужественный, настоящий мужчина. Да, по вам все бабы сохнут.

Я чуть не подавилась собственными возмущениями.

– Да, я такой. Но то бабы, а тут леди. Тут надо быть, как его, а куртуазным. Этикет, чтоб его, соблюдать. Да я таких лядей на сеновале…

– Тише, мой господин, тише. Вы же хотите на ней жениться. Вам нужен этот титул.