Рыжий рыцарь, золотой менестрель

Огонь конечно слабый, но проблем доставил, заставив вымазаться в золе с головы до пят. Прощай новенький камзол, теперь тебя придётся стирать. Да и плащ жалко, после того как он побывал в воде, а потом на углях, его только выбросить. И как в таком печальном виде можно явиться на глаза баронессе? Постойте…

Я закуталась в сырой плащ и бросилась в центр лесного пожара, с трудом удерживая взглядом замеченную человеческую фигуру, распростёртую на земле. Деревья и кусты тут прогорели, создавая почти идеальный круг,а дальше огонь прорывался лишь струйками, которые я затушила.

Кашляя и запинаясь, я добрела до лежащего человека, и с трудом приподняв его, поволокла прочь из душного ада. Был ли он жив, я ещё не знала, но жалость не давала уйти. И несмотря на сыплющиеся за воротник горячие искры, хрустящие под ногами головешки, палки, цепляющие штаны, слёзы, непроизвольно текущие из разъеденных дымом глаз, я продолжала пятиться прочь, выволакивая за собой, то ли инициатора, то ли жертву пожара.

– Какой же воздух вкусный, – промурлыкала я, с наслаждением вдыхая полной грудью, и щурясь на робкие лучи солнца, проглядывающие сквозь густые кроны деревьев. Мой бедный нос, терпевший запах гари и палёной плоти, с непередаваемой радостью ловил ароматы трав и цветов.

Я две минуты возлежала на земле, пытаясь отойти от того, где побывала. Вот как упала, подобно пробке вылетев из кустов, так и отдыхала.

– Господи, хорошо-то как.

И кое-как встав на четвереньки, переползла к обгоревшему существу.

Признаюсь честно, мне ещё не доводилось видеть сгоревшего за живо человека, но от одного взгляда захотелось упасть в обморок. Чёрный, прожжённый в сотне мест и кое-как не развалившийся на лоскуты балахон; сгоревшие волосы и брови; обуглившаяся и потрескавшаяся кожа, предоставляющая прекрасное, но неаппетитное обозрение мяса; почерневшие губы; опалённые глаза. От такого зрелища тянуло в кусты облегчить желудок.

Мне казалось, этот человек долго не протянет. Он был высок и широкоплеч, но одновременно с этим худ и жалок. И ни одно сердце, даже принадлежи оно рыцарю, не справится с таким количеством ужасающих ран.

– Альфред, – позвала, поднимаясь на ноги, – иди ко мне, солнышко.