Последняя надежда Императорской семьи

– Так юный принц уже мужчина?

Она не коснулась его ног под длиннополым одеянием, но ссадины перестали болеть и затянулись. Мальчик поджал губы. Она улыбнулась шире. В темноте, царящей под сводами её убежища, она не могла разглядеть цвет глаз, зато прекрасно видела черты лица… так похожие на другие, давно и старательно забытые. Гордо поднятый подбородок и ещё детские щёки. Впрочем, даже если бы она не узнала кровь и лицо, причёска и одежда выдавали его статус. Даже такими неопрятными.

– Но мужчина не выберется из подземелья, если я ему не помогу.

– А ты поможешь? – мальчик смотрел без страха.

– Конечно, Ваше Высочество. Как всегда.

Она выпрямилась и протянула ему открытую ладонь. А потом запоздало вспомнила, что человеческие глаза вряд ли различают тут хоть что-то. Он чудом добрался до неё наощупь. Наклонившись, она сама взяла его за руку и осторожно сжала. Теплая ладонь дрогнула, ощутив её холод.

– Здесь темно, ты вряд ли видишь больше силуэтов.

– Ты хорошо знаешь дорогу?

– Лучше, чем хотелось бы.

Он, поколебавшись, сжал её пальцы в ответ и послушно пошёл рядом. Она качнула головой и не стала задавать вопросов. Впервые её кто-то разбудил… по ошибке.

– Как твоё имя? – принц нарушил тишину сам.

– Его дозволено знать не всем.

– Я единственный сын Императора, разве мне не дозволено?

– Предполагалось, что ты уже должен его знать.

– Если не хочешь называть, я дам тебе новое имя.

Его решение вызвало в ней и удивление, и смех.

– Лунолика, о, гордый принц.

– Меня зовут Е’Сон, – он смотрел перед собой, не поворачивая головы, хотя ничего не видел, – ты можешь иногда меня так называть.

– Хорошо, Ваше Высочество. Позволите взять вас на руки?

От неё отодвинулись. А она, поймав себя снова на улыбке, тряхнула головой.

«Никуда не годится. Он человек и дитя человека, не стоит так уж радоваться».

– Так будет удобнее. Разве принц не привык, что его носят на руках?

– Нет, – отрезал Е’Сон.

– Тогда пару мгновений вам придётся потерпеть.

И стремительно подхватив юного принца за плечи и под колени, оттолкнулась от земляного пола. Мелькнули камни и корни, зашелестела ткань, сверкнули звёзды, устремившись им навстречу и заполняя собой всё небо. В лица подул свежий ветер, стало значительно светлее. Где-то вдалеке, среди деревьев, сверкали огни бумажных фонариков, указывающие путь по выстланным камнями дорожкам. К её обрыву пути не было. Ни тропы, ни знака.