Смотри, я падаю

– Ты что-нибудь замечал? Может быть, она вела себя иначе в последнее время? Слишком много времени у телефона или ее не было дома в необычные часы? Или она вдруг регулярно стала посещать врача, салон красоты или еще что-нибудь подобное?

Петер Кант качает головой:

– Нет.

В саду снова заработала поливалка. Тим оборачивается, и Кант, кажется, замечает некоторое недовольство в его взгляде, когда они снова смотрят друг на друга.

– Это же просто вода.

– Которой и так не хватает.

– Тебе есть до этого дело, до этой воды?

– Мне нравится делать вид, что меня беспокоит хорошее дело.

Это правда. Тиму наплевать, поливает немец свои газоны или нет, но высокомерие богачей по-прежнему пробуждает в нем нечто, и ему это нравится. Это нечто – чувство принадлежности к коллективу, к реальности, которой все люди вместе стараются дать определение.

Петер Кант моргает, и глаза его наполняются желанием быть честным. Расчетливая такая правдивость. Делец собирается играть открытыми картами, потому что это идет на пользу делу.

– Я специально попросил, чтобы послали тебя, – признается он. – Я знаю историю про твою дочь. Я знаю, что это такое, я знаю, что это значит, потерять ребенка.

Он говорит об Эмме как о мертвой, Тим близок к тому, чтобы броситься на него через стол, бить его башкой о столешницу. Ударить одной из бейсбольных бит, но что-то его удерживает, он хочет знать, что скажет немец.

– Не сердись только.

– Говори, пока я не передумал.

– Моя дочь умерла от рака, – выговаривает он.

– Мои соболезнования.

– Она умерла у меня на руках, – продолжает Петер Кант. – Это отдалило нас друг от друга, мою жену и меня. Как по-разному мы пытались справиться с горем. Я начал пить и несколько лет пил слишком много.

– Такое легко случается, – комментирует Тим.

– Теперь ты знаешь, что я тебя понимаю.

– Думаешь?

– Я читал про тебя, – продолжает Петер Кант. – Ты не один такой.

Я один. И она не умерла, как твоя дочь, думает Тим.

– Как ее звали? – спрашивает Тим.

– Сабина.

Когда он произносит имя дочери, с ним снова происходит перемена. Петер Кант выглядит более старым и усталым, в его взгляде грусть. Скорбь не только об умершей дочери, но и фундаментальное разочарование в жизни. Но есть в нем и желание сопротивляться. «Я отказываюсь соглашаться на меньшее, чем хотя бы мгновение счастья», – говорит его взгляд.

Затем они произносят все те слова, которые полагается произносить.