Археолог 2. Заветный ключ

Затем миновали дом Зингера со смешной башенкой на крыше и здание бывшей городской думы. Выкатились на необъятную Дворцовую площадь, проехали мимо приземистого Эрмитажа, богато украшенного лепниной и статуями. По Дворцовому мосту пересекли широкую, сверкавшую на солнце ленту Невы и въехали на стрелку Васильевского острова.

Слева мелькнули корпуса нашего университета, а троллейбус повернул направо к Биржевому мосту.

– Саша, ты меня слышишь? – спросила Света, снова дёргая меня за рукав.

– Что? – улыбнулся я, оборачиваясь к ней.

– Попросим, чтобы нас распределили на практику вместе? – чуть покраснев, спросила Света.

– Конечно! – улыбнулся я и поцеловал её в щёку, пока никто не смотрел в нашу сторону.

– С ума сошёл? Люди же кругом!

– И пусть!

Света жила в четырёхэтажном доме на улице Красного Курсанта. Перед аркой, которая вела в её двор, мы остановились.

– Вот мои окна! – Света показала на три окна второго этажа, которые выходили прямо на улицу. – Ну, то есть, не все мои, а нашей квартиры.

– Запомнил, – улыбнулся я. – Буду приходить по вечерам и петь тебе серенады.

– Не надо, – покачала головой Света. – Папа не одобрит. Может, завтра сходим погулять?

– Давай, – обрадовался я. – Вечером, часов в шесть я за тобой зайду.

– А днём? – спросила Света.

– А днём я хочу заглянуть в библиотеку. Надо кое-что посмотреть.

– Снова какая-то тайна?

– Конечно! – глубокомысленно ответил я. – Жизнь полна тайн и загадок. Но тебе я всё расскажу первой.

– Договорились!

Света подхватила свою сумку и шагнула в тень арки. Уже во дворе обернулась и помахала мне рукой. Я помахал ей в ответ и услышал, как стукнула дверь подъезда.

Рюкзак порядком оттягивал плечи. Где-то на самом дне, под вещами, завёрнутый в полевую куртку лежал медальон прусских вождей – янтарное солнце величиной с половину ладони. Мне ещё надо было придумать, куда его спрятать до поры до времени.

Я пока не решил – оставить медальон себе, или сдать его как официальную находку.

Чтобы решить этот вопрос, нужно было побольше узнать о Ганзейском союзе, печать которого так настойчиво всплывала в самых разных временах. Именно этим я и собирался заняться с утра пораньше.