Призрак моей любви

Нет, черт возьми, он этого не допустит.

Словно угадав его чувства, сэр Адам похлопал Алекса по плечу.

– Если это вас утешит, подозревают не только вас. Не доверяют большинству из нас. – Алекс знал, кого имел в виду сэр Адам. Шотландцев в английской армии. – За исключением разве что молодого Комина, – сухо прибавил рыцарь.

Да, скорее в аду выпадет снег, нежели молодой Джон Комин станет лазутчиком того, кто убил его отца перед алтарем церкви Грейфрайерс восемь лет назад. Многие называли это убийство подлым и коварным, однако Брюсу оно позволило заявить о своих правах на шотландскую корону.

Англичане не доверяли шотландцам в своих рядах, это не было новостью. Советы и суждения, высказанные шотландцами, чаще всего отметались, англичане к ним не прислушивались. Это, как и многое другое, не раз вызывало у Алекса обиду, досаду и гнев, с тех пор как он перешел в лагерь англичан.

Но если англичане считают его вражеским лазутчиком, то не поверят его словам, что бы он ни сказал.

Все, чем ему пришлось пожертвовать, чтобы попытаться положить конец войне, не будет значить ничего. Алекс вспомнил ожесточенные лица бывших своих собратьев, когда он видел их в последний раз, и понял, как должен поступить.

– Благодарю вас за предостережение, – сказал он сэру Адаму. – Но я намерен доказать, что осведомитель не я.

Стареющий рыцарь вопросительно приподнял бровь.

– И как же вы собираетесь это сделать?

Ответ был прост.

– Я сам найду этого проклятого лазутчика.

Глава 6

Предложение Алекса удивило Пембрука, однако он ответил согласием. У него не было причин для отказа. В случае успеха англичане получили бы лазутчика, а в случае неудачи – ничего не потеряли бы.

Несомненно, Пембрук решил, что у Алекса больше шансов обнаружить шпиона, поскольку тот сам шотландец. Алекс прекрасно понимал, что предложение помощи не отведет от него подозрений, но поскольку скрывать ему было нечего, это его не заботило.

Выйдя из комендантских покоев, где он встречался с Пембруком, Алекс обвел глазами главный зал и увидел лишь нескольких людей, которые засиделись за трапезой, вернее сказать, за вином. Стол на возвышении полностью опустел. Алекс почувствовал облегчение. Что вытворяла Джоан Комин и с кем проводила время, его не касалось, однако видеть это он не желал.

Впрочем, рано он радовался.