Призрак моей любви

Когда стало известно, что королева прибудет на север вместе с королем, Элис добилась, чтобы сэр Генри позволил ей ехать с ним в Берик.

В отличие от своей предшественницы, супруги короля Эдуарда Первого, сопровождавшей его в военном походе к замку Стерлинг, королева Изабелла с остальными дамами должна была остаться вдали от опасностей за надежными стенами замка Берик, когда король с армией выступит.

У Джоан навсегда остались горестные, тяжелые воспоминания о замке, где держали пленницей ее мать, но пребывание там давало редкую возможность оказаться в самом центре событий и добыть бесценные сведения.

Ревность кузины, не пожелавшей отпускать от себя мужа, сослужила Джоан добрую службу. Но иногда, как теперь, подозрительность вспыхивала в Элис чертовски несвоевременно. Не хватало только, чтобы ревнивица следила за ней.

– Благодарю, кузина, – ответила Джоан, сделав вид, будто не заметила беспокойства Элис. – Это платье мне сшила леди Изабелла перед нашим отъездом.

Пришлось немного его переделать, но я рада, что оно мне еще впору.

Кузина скользнула хмурым взглядом по глубокому вырезу платья Джоан и поджала губы, должно быть, не согласилась, что платье впору.

Но прежде чем она успела заговорить, раздался другой голос.

– Я непременно поблагодарю свою матушку, когда увижу ее в следующий раз, – произнес мужчина, сидевший по другую сторону от сэра Генри. При звуках этого голоса Джоан обдало волной радости, и торжество ее лишь усилилось, когда, повернув голову, она встретила восхищенный взгляд сэра Хью.

 – Ее изысканный вкус сродни красоте женщины, что носит это платье.

Джоан очаровательно покраснела и кивком показала сэру Хью, что оценила комплимент. Она еще чувствовала на себе его жаркий взгляд, когда повернулась к кузине Маргарет, которая ничуть не походила на свою сестру, и негромко заговорила с ней о делах, намеченных на следующий день.

Джоан не было нужды привлекать к себе больше внимания.

Она зажгла искру. Оставалось только ждать, вспыхнет ли пламя.

От искры разгорелся пожар.

Сэр Хью запомнился ей человеком дерзкого, решительного нрава, и он ее не разочаровал. Едва успели подать первое блюдо, а он уже подошел к скамье, где сидела Джоан, и втиснулся между ней и Маргарет. До конца обеда он развлекал их забавными историями из придворной жизни, с живостью описывал всевозможные курьезные случаи, которым сам был свидетелем.