Призрак моей любви

Он должен был хоть что-то сделать. Алекс больше не мог жить как прежде. Ему казалось, что лучший выход – продолжать бороться на другой стороне, это единственный способ все изменить. Если ему не придется больше видеть разоренные деревни, обездоленные семьи, умирающих от голода детей, лица в зареве пожара, – значит, дело того стоило. И не важно, какую цену придется заплатить ему самому.

Бойд еще суровее сжал губы.

– Это из-за Розалин.

Его слова прозвучали как утверждение, а не вопрос, и Алекс не стал отвечать.

Быть может, так случилось потому, что бывший его собрат нарушил все законы чести и долга, соблазнив женщину, за которую они отвечали перед Богом и людьми? Или потому, что Бойд, желая отомстить за нападение англичан, совершенное, как он думал, по приказу брата Розалин, готов был сжечь дотла замок, который она считала своим домом? Не оттого ли, что Алекс устал прятаться в темноте и бросаться вниз с деревьев, но хотел сражаться как рыцарь, на поле боя? А может, потому, что быть рыцарем и жить по законам чести действительно что-то для него значило?

Или же он больше не мог закрывать глаза на несправедливость, что творилась во имя войны обеими сторонами, и убеждать себя, будто цель оправдывает средства? Возможно, он устал видеть, как его народ, обитатели приграничья, терпят лишения и бедствуют лишь оттого, что им не посчастливилось жить здесь? Или причина в том, что, когда он держал на руках ребенка, которого едва не убил, что-то в нем надломилось? Или он знал: Брюс не поставит все на карту в решающей битве, которая положила бы конец противостоянию, но будет вести изматывающую войну и откладывать решение до бесконечности? Или Алекс надеялся добиться большего в этой безнадежной борьбе, попытавшись убедить англичан сесть за стол переговоров?

А может, он просто не мог больше выдержать? Жестокая война, зверства, беззакония, постоянные стычки с близким товарищем, да вдобавок чувство, что он один не желает мириться с тем, что происходит.

Да. Ответ был прост. Все вместе и стало причиной. Но Бойд не желал его слушать, даже когда они были друзьями или по крайней мере соратниками, так зачем ему слушать Алекса сейчас, когда они стали врагами?

Они всегда по-разному определяли для себя предел, который переступать нельзя. Бойд готов был на что угодно во имя великой цели, Алекс – нет.

Двое мужчин сошлись лицом к лицу в темноте.