Призрак моей любви

Алекс расстался с гвардией и покинул Шотландию – на юге Англии, вдали от боев, он мог не опасаться, что придется сражаться с бывшими собратьями. Но теперь все изменилось. Король Эдуард приказал ему выступить на север с Пембруком во главе армии и готовиться к битве против войска Брюса. Подобно многим его соотечественникам-шотландцам, хранившим верность Эдуарду, Алекс служил в свите английского графа.

– Их немного, милорд, – отвечал дозорный. – Человек сорок, может, меньше. Их предводитель одет в белый плащ с красной нашивкой.

Алекс беззвучно выругался. Он слишком хорошо знал этот герб.

Пембрук еле сдержал ликование.

– Клянусь богом, это Каррик! Нам представился случай захватить единственного уцелевшего брата Брюса. Готовьте своих людей, – распорядился он, обращаясь к окружавшим его рыцарям, в числе которых был и Алекс. – Мы возьмем их в кольцо. Я не хочу, чтобы у него остался даже малейший шанс сбежать.

Хотя за последние шесть лет в подобных столкновениях англичане большей частью терпели поражение, Пембруку, похоже, не приходило в голову, что бежать, возможно, придется им самим.

Опыт подсказывал ему, что предостережения в таких случаях бесполезны, однако он все же попытался призвать графа к осторожности.

– Каррик бы не проник так далеко вглубь Англии и не подобрался к самому замку Карлайл всего лишь с сорока воинами. Возможно, нам следует подождать, пока не вернутся с докладом другие дозорные.

В нем нарастало смутное беспокойство, а Алекс давно научился доверять своему чутью. Еще он усвоил, что численное превосходство противника и перевес в силах не имеют значения для воинов Брюса. Но, пожалуй, самое главное – он взял за правило не бросаться в битву, не зная наверняка, с чем придется столкнуться.

Они совершенно не знали местности, где им предстояло вступить в бой, а уже темнело.

Пембрук смерил его презрительным гневным взглядом.

– Потерять время и упустить Каррика? – Глаза его недобро сощурились.

Алекс оставил без внимания оскорбление, как и почти откровенные сомнения в его преданности. Все последние девять лет ему приходилось терпеть постоянное недоверие, и не важно, на чьей стороне он сражался.