Князь Рысев 5

Лиллит замешкалась, а я ниспослал мысленное проклятие на спину девчонке – прикрывать своими куклами бойцов было ее задачей. Моя подручная проворонила, и мне это не нравилось.

Не нравилось ровным счетом до тех пор, пока нахлынувшую на нас пехоту не смахнула прочь мраморная статуя. Скрипя, рассыпаясь в прах, оставляя за собой пыльный след, она вышагивала гордым, непоколебимым маршем. Стальная декоративная пика пронзила всадника вместе с конем, рывком обрушила тушу на турецких солдат, пинком швырнула ее прочь, чтобы одним взмахом сбить засевших в окопе стрелков.

Лиллит, управлявшая статуей, выхватила из моей же сумки гранату – бомба закатилась точнехонько в турецкие укрепления.

От взрыва нас закрыл мраморный великан, широко расставив руки, принимая в свое тело град осколков. Я одобрительно глянул на девчонку, в голове бурлил только один вопрос.

– Где ты откопала этого бродягу?

– В развалинах башни, – как ни в чем не бывало, пожав плечами, пытаясь отдышаться, ответила мне она.

 – Думаешь, я сама дралась против того здоровяка?

Мироздание сопротивлялось такому вопиющему нарушению всех правил даже в имитации. Ему претило, что мраморная статуя, навек застывшая в единой позе, смеет двигаться, словно человек – с каждым шагом прочность изваяния падала на несколько единиц, а замахи и удары жрали полоску здоровья едва ли не как в голодный год.

Чародей был против. Взгляд старика рухнул на нас, словно пустельга, выхватил наши мечущиеся на поле брани фигуры.

Вырвавшись из пучин медитации, не желая давать нам возможности наступать, он выхватил молнию из той самой тучи – ей, словно плетью, прошелся по мясному шару, давно окрасившемуся в кровавый цвет. Ядро мертвецов покатилось в нашу сторону, и в тот же миг застыло на месте – воздух прорезал жуткий, оглушающий скрип. Чародейские цепи возникали прямо из воздуха, нещадно впиваясь в гигантский снаряд. Опутывая собой, пытаясь удержать, они рвались, растягивались, но не смели противиться воле создавшего их аристократа.

Орлов пыжился изо всех сил – казалось, он собственноручно удерживает эту махину от того, чтобы она катилась дальше. На лице вспухли вены, краска брызнула к щекам, жуткий оскал, глаза навыкате – сказать, что мажорчик филонил, не осмелился бы никто.

Костолом вложил кучу маны в один огромный, резко сокращающий расстояние меж ним и чародеем прыжок.