Князь Рысев 5

– Что будет, если ни один из нас не сумеет провести войска к победе? Или оба мы не сумеем добраться не то что до того самого переломного момента, а попросту сгинем под натиском фантомов?

– Интересный вопрос, юноша. – Николаевич как будто бы был рад, что хоть кто-то, а спросил его об этом. – В данном случае вы оба будете считаться поверженными, конечно. И опозоренными.

– Опозоренными? – Мажорчик тут же прищурился. Он как будто не догадывался о таком исходе. – На каком основании?

Николаевич лишь ухмыльнулся в свои до бесконечного пышные усы.

– На основании того, что вражда не позволила вам отринуть прежние распри и достичь цели, конечно же. Разве, вернувшись на родину после такого конфуза, о вашем поражении не поползут слухи? Разве вас сможет простить солдат, погибший не потому, что враг был силен, а потому, что вам жаждалось вцепиться в глотки друг дружке? Голубчик, это вы ведь запросили дуэль, должны были бы знать о последствиях, верно?

Орлов решил, что может ничего не отвечать.

Закончив с объяснениями, Николаевич вытянулся во весь рост. Зашуршали раздвигаемые шторы кулис. Перед глазами явилась мутная рябь, за гранью которой властвовала пустота. Портал, разинувший перед нами свой зев, только и жаждал, когда мы осмелимся сделать первый шаг.

– Прошу, господа.

Орлов, будто желая быть первым хоть в чем-то, рванул внутрь без раздумий – странная волшба приняла его не сразу, а поначалу и вовсе попыталась оттолкнуть.

Костолом рванул за своим офицером, не ведая иной судьбы, кроме служения.

Старик окинул меня взглядом, а я понял, что нерешительность сейчас будет смотреться в десятки раз хуже, чем трусость. В пару больших, уверенных шагов я достиг того же, что и мой оппонент.

Нечто объяло нас мглой…

Глава 3

Схватка встретила нас всеоглушающим взрывом – жахнуло так, что заложило уши.

Не ведая пощады к самим себе, спотыкаясь и мешая друг дружке, цветасто разодетые солдаты бросились в самоубийственную атаку.

Картечь рванула где-то неподалеку, посекла с два десятка несчастных – разорванные в клочья крошевом осколков те падали замертво.

Лиллит сидела на корточках, закрыв голову руками, а я начал понимать, о чем говорил мне Николаевич. Хрупкая невинность никуда не делась из девчонки, просто успешно натянула на себя маску безразличия.

Дым и ветер войны вмиг унесли маску прочь, оставив ее один на один со страхами.