Князь Рысев

Захотелось укусить самого себя за язык – мне-то в моем положении молчать и слушать, по крайней мере, пока что, а я вместо этого вступаю в спор, не ведая о чем.

Ибрагим разве что не крякнул от моего предположения, но кивнул.

– Может, барин, может. Сама по себе вещица-то – так, пыль, ничего значительного. Да вот только обрезает нам все пути: просить помощи у Евсеевых я бы теперь не отважился. А документы наши вчерашние, бумаги-то, то самое, сгинули.

Ага, вот оно, значит, как. Просил хуже, так получи и распишись! Документы, надо думать, те самые, о которых Майя говорила, на поступление в офицерский корпус…

Словно прочитав мои мысли, Кондратьич упредил:

– Род Тармаевых тепло к вам относится, Федор Ильич, но, зная о вашем положении, они не станут рисковать своей репутацией.

Просить за вас сейчас – нырнуть в ту же яму.

Мастер-слуга по всем показателям был расстроен нынешним положением дел, хоть и старался не подавать виду. Словно всего уже сказанного было мало, выдохнул.

– У нас нет денег, Федор Ильич.

Теперь уже не важно, но в поместье-то ваше красный петух не просто так заглянул. Поджог, как есть поджог. Офицерский корпус – единственная надежда для вас сейчас заполучить надежную крышу над головой.

– И она сгинула вчера, когда на нас напали… – мрачно и в тон ему буркнул я.

– Как есть, барин. Ни дать ни взять. Куда ни ткнись, а всюду нечисть, не поутру проклятый помянут будет.

Ибрагим тут же перекрестился.

Ладно, в какую бы жопу жизнь нас ни загнала, а где-нибудь маленькая, но дырочка найдется.

И если кто про эту дырочку и вызнал, так он, старый черт, сейчас сидит передо мной.

Спросил:

– Ибрагим Кондратьевич, так что же, пропадать теперь?

Старик мигом скинул с себя гнилой настрой, тут же подбоченился.

– Ишь ты! Пропадать! Едва носом сопливить перестал, а все туда же – пропадать! Никак не можно!

– Тогда я открыт к вашим предложениям.

Он выдохнул. Видать, предложение, сидевшее у него на языке, никак по нраву барской особе вроде меня прийтись не должно было.

– Можно к инквизаториям обратиться.

– К инквизаториям? – Я вспомнил, в газете же про них что-то писали. Старик мое недоумение понял по-своему, примиряюще поднял руки.

– Знаю, барин, знаю! Негоже люду, да твоего высокого роду, да по таким местам помощи выспрашивать. Но у них прямо точнехонько заполучить можно бумазею, что кровь ваша не водица. А стало быть, право имеете.

А без оной, я смекнул, видать, даже при слуге я лишь тварь дрожащая.