Бесполезная-3

Миша забрал у неё таз с сухим бельём и поставил его на диван рядом с другим тазиком. Потом взял Вику за руку и повёл в сторону кухни.

– Ну, пошли, покушаем, раз хочешь, а то я уже заждался тебя.

Вику всегда удивляла его привычка ждать её. Он никогда не ел без неё, точно также как не ложился спать без неё. Даже если хотел немножко перекусить бутербродом, сначала подходил к ней и предлагал сделать это вместе. Вика даже не знала, как к этому относиться? Если бы он был добрее к ней, она бы этому порадовалась. Могла бы думать, что он её настолько сильно любит, что даже кушать без неё не хочет.

Они ели не спеша приблизительно полчаса. На ужин Вика ничего не приготовила, но у них ещё оставалась еда со вчерашнего дня. А ещё оставалась жареная курица с картошкой, которую она приготовила ему «на прощание».

Миша поел курицу с картошкой, а Вика ограничилась сырным бутербродом. После этого они вернулись в гостиную, и Вика приступила к работе. Разложила гладильную доску, взяла утюг и начала гладить.

Вике было неловко гладить под его пристальным взглядом. Она старалась не обращать на это внимание и, конечно же, не смотрела в сторону Миши. Она знала, что если их взгляды встретятся, он обязательно скажет ей что-нибудь язвительное и обидное. Она чувствовала себя покорённой и униженной, обязанной подчиняться любым его приказам.

Прошли два с лишним часа, и время близилось к полуночи.

– Ну что, ты закончила свои делишки? – игривым голоском спросил Миша. Вика нахмурила брови и низко опустила голову, не хотела ему отвечать.

– Что-то не слышу ответ, – пожаловался Миша.

– Я ещё не закончила, – неохотно ответила Вика. Она продолжила гладить и на него не смотрела.

– Даю тебе ещё 5 минут, – предупредил Миша и начал вставать. Он всё это время лениво смотрел на неё и даже телевизор не хотел включать. Вика этому, конечно же, удивлялась.

– Я не успею всё выгладить, – сказала Вика.

– А вот это уже не мои проблемы, – с ухмылкой ответил Миша. Он встал и неспешными шагами направился к выходу. Вика порадовалась хотя бы тому, что он не сказал «готовь попку». Но голос у него был строгий, будто он намекал на то, что наказание всё-таки подразумевается.