Бесполезная-3

– Но ты же… ты же… – запинаясь, произнесла Вика, но не успел договорить то, что собиралась сказать. В эту секунду Миша резким толчком ворвался в её попку, и ей стало до жути больно.

– Что «ну, я же»? – весело переспросил Миша.

– А… а… – простонала Вика в ответ. Ей было так больно, что она уже не могла говорить, хотела только кричать и кричать. Миша сделал ещё один толчок и вошёл в её попку глубже. Одной рукой обнял её за животик и притянул к себе.

– Ты насилуешь меня, ты подставил меня, – плаксиво произнесла Вика.

– Но я не говорил, что больше не буду платить за твою работу, – напомнил Миша. Он сам не понял, почему так сказал. Он всегда был до жути жадный до денег, но всё же решил платить ей за работу. Может быть, таким образом, хотел подкрепить её решение остаться с ним? Подумал, что не стоит её слишком сильно обижать, ну, разве только чисто физически… Наказывать он её хотел снова и снова, и решил не отказывать себе в этом удовольствии.

– Ты будешь платить мне? – переспросила Вика и не поверила своим ушам.

– Конечно, буду. А ещё я буду трахать тебя.

В эту секунду Миша начал двигаться вперёд-назад, а Вика почувствовала, как его член скользит по её анусу. Её попке снова стало больно, а её ушки потягивались после каждого его толчка.

– А… а… – покрикивала Вика.

– Обожаю твою плотную дырочку, – сказал Миша.

– Она уже неплотная, – пожаловалась Вика. И ей, действительно, так казалось. В последнее время он очень часто стал брать её в попу.

– Ещё как плотная, – возразил Миша и продолжил двигаться. Он ускорился и резкими толчками врезался в её попку. Её анус уже не болел, но болела сама попка в тех местах, которые были избиты и кровоточили. Волосатым лобком он прикасался к её измученной попке и причинял ей ещё большую боль. Вика ощущала пощипывание, а местами её попка как будто даже чесалась. Её казалось, что в её ранки попадает грязь.

Вика продолжала хныкать, а Миша активно двигался. Ему как будто надоели разговоры. Он неожиданно замолк и концентрировался на своих ощущениях. Этот день был для него особенным. Наконец-то он почувствовал над ней полную власть и не мог этим насладиться. Подумал, что теперь сможет приковывать её за уши хоть каждый день, и она даже слова против не скажет. А если скажет, он врежет ей, и она замолкнет, позволит себя приковать. Ведь так было сегодня, и так будет всегда.