Ночь лазурных сов

– Никогда не забывай, что ты всего лишь винтик в шестеренчатом механизме времени, – продолжил он цитировать присягу. – Целое важнее его частей.

Хранительница времени благосклонно кивнула.

– Глава «Лина» закончена, – решила она. – Теперь твоя очередь доказать, что ты можешь снова продолжить работу.

Данте снял хронометр и положил его перед собой на стол. Хранительница времени неподвижно смотрела на него.

– Ты сам лучше всех знаешь, какого наказания заслуживаешь.

Данте знал это и знал, куда идти дальше.

Это место он уже изучил очень хорошо. Хранительница времени вышла из комнаты. Часы остались лежать на столе. Совершенно очевидно, глава невидимок не собиралась лишать его хронометра.

Не задерживаясь, Данте снова заглянул в отдел ревизии, где все дела, которые еще не были удовлетворительно разрешены после вмешательства путешественников во времени, были приняты на пересмотр во второй раз. Ксавьер поприветствовал его озабоченным взглядом.

Данте озвучил его мысли.

– Я говорил тебе, – передразнил он голос своего старшего коллеги.

 – Почему ты не послушался меня? От людей никогда не стоит ждать ничего хорошего.

Измученный, он опустился в кресло. У него было ощущение, что ему нигде нет места: ни среди смертных, ни среди невидимых. И что хуже всего – ни рядом с Линой. Его предназначение, как ясно дала ему понять Хранительница времени, было в другом.

– Теперь ты доволен? – спросил он.

– Как я могу быть доволен? – ответил Ксавьер. – Ты занял мое кресло.

– Закажи второе, – сказал Данте.

 – Я планирую остаться здесь навсегда.

– Добро пожаловать в клуб, – сказал Ксавьер. – Прошло достаточно много времени, прежде чем ты понял, что не можешь помочь людям.

– Хранительница времени совсем другого мнения, – сказал Данте.

– Как ты думаешь, почему я десятилетиями отбывал наказание? – сказал Ксавьер. – Я тебе вот что скажу: чувства – это как грипп, несколько дней мучаешься, но, в конце концов, это не более чем кратковременная слабость, приступ хандры.

Даже Ксавьер, который так критически относился к поручению путешественников во времени помогать людям, не верил в то, что чувства рождают добро.

Данте был так подавлен, что едва не уступил вечному пессимизму. На какое-то мгновение он рискнул поставить под угрозу все, что составляло его жизнь. Просто чтобы быть с Линой.

Ксавьер взял голограммную книгу Лины из рук Данте, открыл дверцу так называемого хранилища, в котором, насколько Данте знал, хранились особо опасные дела.