Князь Рысев 4

Нечто мне подсказывало, что тут руководствовались тем же принципом. Со всей страны – и в Петербург!

– Скажешь тоже! Не даром, понятное дело. Батюшка твой что бык был небесный: всё знал, да всё видел. Человек ему навстречу только шаг сделает, едва руку протянет, а уж он, почитай, и знал, кто таков, да с каким соусом его в суп класть.

Я кивнул. Значит, верно, что у Рысева-старшего были схожие со мной способности. На родологии нам пытались втолковать, что дар не работает как магическое заклятье. Вещь можно зачаровать – и она раз за разом будет выполнять то заклинание, которое в неё закладывалось.

С родом гораздо сложней – способности со временем морфировались, обращаясь из одних в совершенно другие, а то и вовсе раскалываясь на разные ветви. Орлов бы жутко взбесился, услышь он то, что по секрету рассказал Женька – род судьи вёл своё начало от палачей. И изначально они владели способностью причинять нестерпимую боль чем угодно.

Я глянул на свой палец, вспомнил о той абилке, что даровало мне родство с демонами и знатно призадумался – а не от лукавого ли вся наша магия с родовыми умениями?

Как будто в каждом из нас сидело по кусочку демона.

– Непростой он человек был, барин, не простой. Да ты и сам, чай, помнишь не хужее меня. Тебя вот сопливого на меня оставит – и к Инператору, стал быть, в летний дворец. На доклад, а то как же! А это, почитай, на неделю-другую из дому вона, поминай как звали… А там на день заскочит, и снова на котомке верхом…

– Что же, любил его Император-то, выходит? Жаловал? – спросил я, чуя, как у меня горят ладони.

Казалось, что сейчас Кондратьич хлопнет себя по коленям, да скажет – а то как же! Исчо как!

Не сказал. Напротив, словно в пику всем моим ожиданиям, погрустнел, отрицательно покачал головой.

– Когда-то, может, и любил, барин, кто ж тут спорить будет? А потом меж ними как будто кошка чёрная пробежала. А потом и я, дурень старый, за тобой не уследил. Ты тогдась исчо пострелёнком был – два вершка от горшка, уж и не помнишь поди.

Кто тебя подговорил, кто надоумил? Весь город на ушах стоял – спёрли, стал быть, кхисту какую-то у инквизаториев. А ты прям в главный кабинет, прям в библиотеку их пробрался – да главе ихней, старуха там, да ты уж, чай, сам с ней виделся – кхисть свою рисовательну и подарить пришел. А с ней, как на грех, сам Инператор был…

Что ж, если это сыграло свою роль в его и моей последующей опале, то всё становится ясно.