Стрела любви

Кроме того… Ее привезли сюда с определенной целью, хотя ей очень хотелось об этом забыть, так что мнение Джона Комина тоже должно быть для нее важным. А еще – Бригид. Маргарет знала, что подруге здесь нелегко, и она поклялась сделать для нее все, что сможет.

«Больше никаких скачек!» – поклялась она. А когда гнев отца из-за коня Фина утихнет, возможно, ей удастся уговорить его купить им с подругой несколько новых платьев. Маргарет была согласна даже на вуаль, если это сделает Бригид счастливой.

По пути в зал Маргарет поделилась своими планами с подругой, и та немного повеселела.

Все было нормально… пока они не вошли в зал.

«Проклятье!» – мысленно воскликнул Йен. Положение оказалось даже хуже, чем он предполагал. Презрение, с которым некоторые женщины смотрели на Маргарет Макдауэлл, и без того было немалым, но теперь…

Стоило им войти, как воцарилась мертвая тишина.

Как выяснилось, дело было не столько в скачке. Йену потребовалось время, чтобы разобраться в ситуации, но в конце концов брат Нейл просветил его.

Люди видели, как Маргарет накануне вечером шла из донжона вслед за Фином, а ее одежда была в беспорядке. Выходило, что она бросила вызов мужчине, а потом выиграла у него якобы обманом, желая отомстить за то, что он ее с презрением отверг. К тому времени как Йен услышал ту же историю от Брюса, она успела обрасти подробностями. И теперь ее с Фином видели не просто идущими друг за другом, а совокупляющимися.

Йен активно возражал, старался развеять слухи, но люди упорно желали верить в худшее.

Маргарет была не такая, как все они: смелее, увереннее, независимее, – и они хотели заставить ее платить за эту непохожесть.

Йен был в ярости. Он злился не только на тех, кто распускает слухи, но и на себя. Это его вина. Ведь именно он ее целовал. И если она выглядела растрепанной, то из-за него. Вероятно, кто-то видел, как Фин покинул комнату после того, как он прервал их страстные объятия, а потом этот кто-то заметил, как вышла Маргарет. Сам же Йен ушел последним. О нем тоже могли судачить.

Впрочем, Фину, похоже, было все равно. Его настроение значительно улучшилось. Он с видимым удовольствием прислушивался к разговорам. Йен понимал злость друга – тяжело пережить столь сильный удар по самолюбию, – но никак не мог понять, почему тот откровенно радовался тому, что Маргарет все избегали, особенно после ее благородного жеста с конем. Она ведь имела полное право забрать жеребца Фина – пари есть пари. И с прыжками не было никакого обмана.