Голландская могила

Пассажиры медленно двинулись к трапу. Человек, придерживающий дверцу самолёта у трапа, был одет в утеплённый комбинезон, а капюшон туго затянул под подбородком. От нетерпения под ложечкой у него засосало.

Тем не менее, ступив на трап, он будто окаменел. Перед ним по аэродрому, спотыкаясь, бежали пассажиры – они спешили быстрее очутиться внутри, под крышей. Он оказался совершенно не готов к холоду, который, как ему показалось, железными пальцами вцепился в лицо. Ледяной воздух словно превращался в вязкую, разъедающую всё жидкость, которая попадала ему прямо в лёгкие.

Другие пассажиры, которым было куда торопиться, начали подталкивать его в спину, и вскоре он вновь был в тепле. Шагнув в просторный зал прилётов, он огляделся. В углу уже громоздились первые тележки с багажом. Но холод на улице так поразил его, что он замер, наблюдая, как другие пассажиры разбирают чемоданы и рюкзаки.

Он почувствовал вдруг, что здесь, внутри, тоже не очень-то тепло, и его пробрала дрожь – она словно пролезла прямо под толстый пуховик, который он вообще собирался оставить дома.

Глава 7. Догадки и домыслы

Позже редактор Опедал неоднократно будет рассказывать всем желающим, что не было в его долгой журналистской карьере на Шпицбергене минут хуже, чем те, что он пережил во время поездки на Птичий мыс в резиновой лодке. Хотя туман над Исфьордом немного рассеялся и погода стояла как раз такая, какая бывает в безветренный июньский день, воздух по-прежнему оставался холодным.

В воде повсюду плавали льдины. Море было тихим даже в устье Ис-фьорда, на выходе в открытое море. Сначала Опедал прибавил газу, и лодка запрыгала по воде со скоростью больше тридцати узлов. Однако вскоре она наткнулась на чуть притопленный и поэтому не заметный снаружи осколок льда. Столкновение было настолько сильным, что чудом удалось не перевернуться. После этого он сбавил скорость, так что до северной оконечности Земли Принца Карла добрался лишь к двенадцати.

Он направил лодку на каменистую отмель и накинул трос на выброшенные на берег брёвна. Опедал заглушил мотор и прислушался. Тишину здесь нарушали лишь тихий плеск волн и крики птиц, доносившиеся с птичьего базара, давшего название мысу.

Опедал огляделся. Прежде ему ещё не доводилось здесь бывать. Сказать по правде, редактора никак нельзя было назвать любителем отдыха на природе. Ему вдруг стало не по себе.