Князь Рысев 3

Получив обидный щелчок по носу, он не желал хныкать в собственном бессилье, жаждал героем проломиться сквозь стены чужих препон.

И обязательно наподдать плохим парням.

– Ты найдешь здесь свою смерть, юный князь. – Со мной, казалось, заговорили стены. Я вздрогнул от неожиданности. Напрягся, ожидая следующей атаки, но ничего не случилось. Старый Хвост потешался надо мной – хриплый, раскатистый смех эхом отражался от каменных стен, клином вбиваясь в мои уши.

– Слишком многие в свое время считали, что могут быть со мной грубы.

Что, рожденные с серебряной ложкой во рту, они получили некое особенное право, которого нет у других. Смеяться над низшими, унижать, издеваться, отбирать…

Я не видел причин отвечать на его болтовню. Что, в самом деле завести песнь, что клинок Кондратьичу мы в самом деле купили честно? Так эта погань не поймет, обвиняя благородство в предвзятости. Он сам скакал на коньке чужой гордыни.

– Многие сгинули здесь до тебя. Я мог бы составить целый список. Им подвластны были огонь, вода, железо и слово.

Был даже один музыкант, представляешь?

У меня под ногой хрустнуло, я бросил взгляд, попятился, выругался. Мне не посчастливилось наступить на давно истлевший череп истерзанного бедолаги. Скелет несчастного был разбросан, словно при жизни от него отрывали части тела.

Жуткий страх вкрадчиво шептал, что именно так и было.

– Я буду следить за тобой из теней. Тебе кажется, что отсюда есть выход, что можно добраться до какой-то волшебной лестницы и выползти на свет божий.

Не-ет, маленький котенок, здесь просто мои охотничьи угодья. Ты нетерпелив, ты яростен, ты готов бросаться в бой – как и десятки других до тебя. Это уйдет через пару-тройку часов блуждания.

– Покажись, – велел я, стиснув кулаки, приготовившись к бою. Смех был мне ответом.

– Я же сказал, что ты спешишь. А у меня времени много, я могу подождать. Ты расслабишься, и я настигну тебя, вкусив твоей крови, будто вина. А может, тебе придет в голову кидаться на каждую тень? Что ж, давай тогда поиграем?

Лампочка, висевшая надо мной, вдруг хрустнула, будто раздавленный зубами леденец, осыпала меня ворохом осколков и искр.

Я метнулся прочь, ударил не глядя и наотмашь – кулак врезался в мохнатое тело. Старый хвост хрипло ухнул, вложенных мной дьявольских сил вполне хватило, чтобы швырнуть его в стену.

Серая крысиная шкура зловеще блестела в потемках, шедший из мерзкой глотки свист радовал ухо, но я знал, что останавливаться нельзя.