По волчьей тропе

Он облизнул рот, и Чарли поняла, что ей срочно нужно убираться отсюда, одна слеза уже прервала защиту и катилась по щеке, танцуя на ее коже. Его последние слова хлестнули ее по лицу.

– Я не люблю тебя.

**

О, да. Так уже легче.

Вновь вернулось скверное настроение и желание поджарить нескольких уродов на вертеле. Жаль, что нельзя прямо сейчас поехать в морг и работать до посинения.

Пока не начнет тошнить и валить снов от усталости.

– О, привет!

Сквозь толпу, девушка увидела, как к ней пробирается Фаррелл.

Девушка отсалютовала ему пустым стаканом, и он захватил еще один. Чарли не планировала больше пить, завтра предстоял не менее сложный день и кто знает, что он для нее приготовил.

Но и отказываться не стала, слишком уж сильно прогрыз в ней дыру червяк скорби и ненависти.

– Как ты?

– Может, хватит это спрашивать?

Фаррелл нахмурился и слегка отпрянул, словно ему дали пощечину.

– Ты надралась?

– А ты что папочка?

– Я всего лишь беспокоюсь о тебе. Ты сегодня видела ужасные вещи.

– Мы каждый день видим ужасные вещи, я не стеклянная, не рассыплюсь.

– О, я это знаю. Но я что-то не вижу никого другого рядом, кто мог бы и хотел бы знать, как ты себя чувствуешь.

Парень сделал несколько глотков из своего стакана и с вызовом посмотрел на девушку.

– Может мне никто и не нужен, поэтому здесь никого нет.

– Всем кто-то нужен.

Чарли вдруг осознала, что Фаррелл прав. Во всем. Он не виноват в ее проблемах, не зачем и срываться. Сама виновата.

– Прости. Я на взводе.

Парень понимающе кивнул и допил остатки янтарного вина.

– Ничего, я понимаю.

Девушка хотела возразить, но воспоминания о таком же ответе, в этом же баре от Ньорда охладили ее пыл.

– Завтра рано вставать, думаю нам пора возвращаться в лагерь, как думаешь?

Чарли начала вставать, но ноги подло подкосились, и девушка чуть не упала, Фаррелл схватил ее за локоть как раз вовремя.

– Подруга, ну ты даешь. Запрыгивай, будет забавно.

Он слегка согнул колени и повернулся к ней спиной, чтобы Чарли смогла запрыгнуть сверху. Она слишком устала, чтобы возражать, так что спустя пять минут кряхтения остатки растраченных сил покинули ее. Руки девушки обнимали парня за шею, а ее голова покоилась у него на плече. Пшеничные волосы пушились после душа и щекотали губы.