По волчьей тропе

Стакан был только один, но, не желая отрываться от компании, никто не пошел к бару попросить дополнительный стакан. Им хватало одного на двоих.

Чарли немного смущалась касаться губами одного и того же предмета с Ньордом, но старалась избегать акцента на подобных мыслях, чтобы не покраснеть и не выдать себя.

До знакомства с ним она и не знала, что так сильно любит тактильные контакты. Они не часто прикасались друг к другу, и Чарли не стремилась исправить это, наслаждаясь мучительный ожиданием случайного соприкосновения.

– Можно спросить?

Робко решила вдруг узнать Чарли.

– Откуда эта внезапная неуверенность?

Ньорд сделал глоток, поморщился, приподнимая верхнюю губу и обнажив правый клык, выдохнул так, что девушка ощутила запах крепкого кукурузного напитка у себя в носу.

– Что с тобой происходит в последнее время?

– Много работы.

Девушка ждала более развернутого ответа, как бывало обычно, но этого не случилось. Обеспокоено она смотрела на него, а он упорно продолжал отводить взгляд.

– В лагере всегда много работы. У тебя что-то случилось? Я могу чем-то помочь тебе?

Его ответ выбил бы ей почву из-под ног, если бы она стояла.

– Я могу доверять тебе? Прямо говорить, что у меня на уме?

Девушка не понимала смысла этого вопроса, ведь общаясь с человеком, ты сам определяешь для себя уровень доверия. А что если она ответит «да», но на самом деле ей нельзя доверять? Поэтому она решила просто кивнуть и пригубить выпивку.

Пусть сам решает, что ей можно сказать, а чего нельзя.

– Скажи Чарли, ты когда-нибудь была влюблена? Нет, не так. На этот вопрос ответ очевиден, я уверен. Ты когда-нибудь любила другого человека так, что тебе становилось физически больно от этого чувства? Оно терзало тебя днем и ночью, и ты не могла спокойно спать? Это больше похоже на помешательство, понимаешь, о чем я? Нет, любовь здесь слово не подходящее. Безумие, вот то, что нужно. Оно бамс, и вдруг оказывается во всем твоем теле, в каждой поре и клетке, безобразно поражает голову, мысли и чувства.

Все, абсолютно все умирает под гнетом этого безумия. Но больно не столько от этого, сколько от осознания, что вы настолько разные, что ты не имеешь права даже разговаривать с этим человеком. Что задержись ты с ним рядом еще на какое-то время и все пропало.

Это признание поразило ее своей откровенностью и казалось неуместным. Чтобы Ньорд проявил такие чувства хоть к кому-то? Неслыханно.