По волчьей тропе

Фаррелл понимающе кивнул и уставился на дорогу.

– Если хочешь о чем-то поговорить, то знай, что я всегда тебя выслушаю. Что бы это ни было.

– А ты? Хочешь о чем-то поговорить?

– Возможно.

– О чем?

– Я бы хотел узнать о тебе больше. Чем ты жила до лагеря? Где твои родители? Они приезжают, чтобы навестить тебя? Нравится ли тебе здесь? Я знаю какую-то часть из твоего досье, уж извини, очень было любопытно, с кем мне предстоит работать.

Мужчина широко улыбнулся одними губами.

– Тогда ты знаешь обо мне все. Мне нечего и добавить. Хорошо, что ты сказал мне это сейчас, люблю, когда со мной откровенны.

– У меня тоже мороз по коже от мысли, что люди вокруг меня имеют тайны. Но тайны бывают разные, не так ли? Есть и хорошие.

– Хорошие тайны? Это противоположные понятия.

– Ну, например, если бы я сказал, что у меня есть тайна, которая заключается в том, что я с ума схожу по комиксам и молочным девчачьим коктейлям со взбитыми сливками, то что бы ты обо мне подумала? Это бы что-то изменило?

Чарли прыснула со смеха сразу же, а парень оставался серьезным насколько мог, но его не хватило надолго.

– Все любят такие коктейли, так что это не считается тайной. А любить комиксы не стыдно. Это искусство. Нужно быть очень талантливым, чтобы суметь придумать интересный сюжет, излагая его кратко, но с глубоким смыслом. Но и этого мало, еще большим талантом нужно обладать, чтобы перевести глубокий смысл в картинки.

– Ты чертовски права, Чарли Коллинз. Чертовски права!

Девушка достала пачку сигарет, привычным жестом положила сигарету в рот и потянулась за зажигалкой, одновременно стараясь ниже опустить окно.

– Пожалуйста, не кури в машине. Я бы предпочел, чтобы ты вообще не курила, но требовать от людей отказа от собственных привычек не в моих правилах.

Чарли понимающе кивнула, неловко возвращая сигарету в пачку, изрядно помяв ее.

– Давай лучше поговорим о тебе. Кто такой Фаррелл …, ну вот, я даже не знаю твоей фамилии! Как стыдно!

Парень легко рассмеялся и полностью расслабился, чуть отклоняясь на спинку сидения.

– Что ж. Фаррелл Донован, 22 года, в лагере я живу с 13 лет, т.е уже ооочень давно. Мы переехали с родителями в Баннак, когда мне было 10.