Я и море. Морские рассказы

Катер плывёт прочь от быстро удаляющегося берега с его рыжим песком и тысячами отдыхающих детей, мужчин и женщин, надрывно ревя мотором и подпрыгивая на волнах, разрезая острым носом морскую пенящуюся воду и оставляя за собой бегущие в разные стороны волны с белыми гребешками. Откуда-то вдруг появляется ветер, и летят в лицо холодные редкие брызги.

Я крепко держусь одной рукой за борт корабля, как и другие пассажиры, которые сидят плотно друг к другу, а другой рукой – за деревянную полированную лавочку, боясь, что меня выбросит за борт при очередном прыжке катера на волне.

Вдруг капитан круто поворачивает руль влево в сторону берега, катер сильно накреняется, почти черпая бортом воду, кто-то из молодых женщин громко пискляво кричит, а всех пассажиров обдает с головы до ног холодной морской водой, после чего все фыркают и даже отплёвываются…

Вот и первая остановка на рифовой отмели в банке «Марии Магдалины», которая имеет вулканическое происхождение. Это заповедное место, где глубина составляет всего 2 метра при удалении от берега на 4 км.

Банка в морской терминологии означает любую отмель, которая находится под водой. Это может быть груда камней, горы и скалы или бывший грязевой вулкан, как в нашем случае.

Капитан – молодой мужчина. На нём надеты шорты и майка, а завершает его наряд форменная фуражка. Он рассказывает, что максимальная глубина на самой банке достигает 20 метров. Почему она называется «Мария Магдалина»? В этом районе во время русско-турецкой войны затонул русский корабль на паровом ходу «Мария Магдалина», который был в составе Черноморского флота.

Корабль вместе с другими судами направлялся в Севастополь на смотр и попал в шторм. Он лежит на дне моря где-то в районе этой банки, что было подтверждено археологами – его деревянные фрагменты во время шторма выбросило на Булгазскую косу. Поэтому подводную банку назвали в честь затонувшего корабля.

Все пассажиры нашего катера прыгают в море. Я тоже спускаюсь по его блестящей лестнице до последней ступени и окунаюсь с головой в воду возле самого винта, уйдя под неё примерно на полметра.

Жилет оказывается мне большим, и лезет мне на голову, а когда я выныриваю, меня подхватывает волна, и я не сильно ударяюсь головой о винт.

Я плыву в открытое море, широко загребая руками, но недалеко, а только до плавающего в 10 метрах от корабля спасательного круга, привязанного к веревке, помня приказ капитана дальше него не заплывать.