Кинопольский волк

Учителя, привыкшие к латышским словоформам и западно-полесскому самосознанию, думали, что это имя и так и читали – «Лаксандр Волченя». Позже одноклассники урезали это до «Лакса».

Волченя не возражал и решил, что при случае даст это имя какому-нибудь новооткрытому виду.

– Насмотрелся?

– Да. У вас замечательный город.

– Если пожить – он становится ещё лучше.

Дядя Волчени со стороны матери – Антон Триколич – не был похож на сестру. В меру упитанный и сангвиничный, он смотрел на мир с одобрением.

Глядя на его толстые пальцы, мало кто мог бы поверить, что он хороший хирург, а увидевший лицо ни за что бы не догадался, что он уже почти десять лет жёстко, чётко и умело руководит небольшой ветеринарной клиникой, которая считалась одной из лучших не только в Кинополе, но и во всей Прибалтике.

Имелись у Триколича заслуги и перед философией – один раз, ещё в студенческие годы, с него нарисовали Дэвида Юма для так и не вышедшего учебника.

– Как ты себя чувствуешь? Приступы не вернулись?

– Немного есть.

Перед глазами темнеет, и голова становится тяжёлой-тяжелой. Кровь приливает, наверное.

– Что-нибудь с цветами происходит?

– Да, происходит, – Лакс сглотнул, – всё становится такое тусклое-тусклое, и жёлтое. Словно сквозь жёлтую воду смотрю.

– Когда последний?

– Позавчера.

– На ногах держишься?

– Да. Я привык почти. Только судороги по утрам… – Волченю передёрнуло, – это действительно страшно. Иногда так больно, что кричать начинаю.

– Ты волнуешься. Перед экзаменами – это нормально. Как только поступишь, сразу отпустит – вот увидишь.

– А если не поступлю?

– Всё равно отпустит. Так что не о чём волноваться.

Лакс не разбирался в автомобилях. Но даже ему было достаточно одного взгляда на машину Триколича, чтобы понять – владеть клиникой дело доходное.

Сумки и книга отправились на самое дальнее сиденье, а Волченя устроился впереди, не забыв пристегнуться.

– У меня не больше часа, – сообщил Триколич.

 – Они думают, что я должен быть на конференции. Когда первый экзамен, кстати?

– Я на подготовительный поступаю.

– Да? А в письме про это было?

– Было.

– Значит, я не дочитал.

Машина тронулась. Над головой мелькнул огромный рекламный щит «Церковь Воссоединения зовёт всех страждущих». Лакс вспомнил разговор в поезде и почувствовал гордость. Он слышал про то, что пишут на рекламных щитах, – а значит, уже не был здесь чужим.