Волнение. Кровь на снегу

Он ранее, с поглощённым мною вниманием, не сильно глядел в сторону Ника, но услышав вторую звучащую фамилию, и даже, видимо, признав Николая в лицо, отступает немного в бок, создавая треугольник общей беседы.

– А… Ну это, да, конечно, – он снова даёт себе время подумать, растягивая предложение, – ваши дела, ещё как…

Но вдруг он находится:

– На самом деле у меня к вам есть просьба. Я, понимаете, человек искусства немного, и моей душе дорого одиночество, и сегодня я думал над одним дизайном…

– Так вы дизайнер? – наседаю я.

 – Дизайнер чего?

– Конечно, не архитектурный, – он слегка кивает в мою сторону, выгибая бровь, – но то же для домов: интерьерный. Я как раз-таки думаю над способом сделать зимнюю пустоту в ограниченном пространстве. Эти одинокие ветви, светлый снег…

– Я бы подумал ландшафтный, – усмехается сзади Штефт, – вас получается с Мэтью двое тут, дизайнеров.

– Да, я в отличие от отца, так же как и вы, занимаюсь интерьером, – не могу при словах удержать улыбку, пока на лицо Сото наползает величайшее выражение, принадлежащее человеку, который обломался во лжи, но пытается это скрыть всеми силами.

Его экспрессивность ему тут не помогает совсем.

– Ах, ну, это же чудесно, – Венсеремос пытается быстро перевести диалог в мою сторону, – над чем же вы работаете?

– Я только выпустился из вуза, однако, – продолжаю его игру, – я пытаюсь воспроизвести определённую эстетику лёгкого гедонизма нашего века, заглядывая чуть назад.

Мебель, обитая бархатом с орнаментами глянцевитых рельефных линий, которые шириной своей проявляют мягкость. Но яркими цветами ковров, или более тёмными для диванов, кресел вьются в оптическую иллюзию дополнительного объёма, которого на самом деле нет.

Сото внимательно слушает, но при этом немного поворачивает тело, чтобы поглядеть быстро на группу людей у огня.

– Вы, конечно, узнали какое течение было для меня основой в создании такого интерьера? – крючок погружается в воду.

– Теория. Теория никогда не была моей сильной стороной, – оборачиваясь быстро назад, пытается ответить хоть что-то он. – Я больше следую своему чутью.

– Чутью… В любом случае, если вам так нужно одиночество, то я думаю… – оборачиваюсь в сторону Ника, чтобы увидеть его подтверждение кивком. – Мы можем уйти.

Напряжение, которое не покидало его выражение, сползает с него расслабленными цепями, и с выдохом он растёт в своей уверенности.