Волнение. Кровь на снегу

Небо не подаёт и вида заинтересованности о делах земных, само прячась за тучами от наших взглядов, и луна, звёзды – вчерашние воспоминания.

Быстро шагаем в сторону пустыря, пока мы приближаемся, я стараюсь хоть что-нибудь почувствовать, разобрать в темноте, может образы, но всё тщетно.

– Ты мне хотя бы скажи, – между тяжёлым дыханием, выпариваю я, – что ты там такое заметил?

– Ничего, – в той же манере отвечает мне Ник, – а должно быть что-то.

– Что? – снова спрашиваю.

– Ну, – начинает пояснять друг, – выглядит как попытка что-то скрыть: я не вижу абсолютно ничего, но, кажется, что было таковое намерение.

– Значит, активная иллюзия, которая показывает объёмное изображение пустоты на то, что там на самом деле присутствует? – я думаю в слух. – А ты так можешь? Невидимость?..

– Без запаха и звука тоже, – отмечает он. – Я никогда не пробовал ничего так скрыть, но это требует серьёзной концентрации, чтобы следить за скрываемым, при этом поддерживая всесторонне изображение «сквозь» цели.

Хм, звучит серьёзно. Профессор не шутил про опасность: это должно быть что-то мощное. Кому это может понадобиться? И более того. Это не объясняет пугающие людей видения, ведь они не скрывались совсем. Даже…

– Как ты думаешь, – спрашиваю друга, – кто-то пытается заметать следы? Чтобы больше не было видений?

– Это может быть начальным этап их призыва, скажем так, – отвечает слегка выдохшийся Штефт, – сначала спрятать источник, потом начать террор.

– Или кого-то, – добавляю.

Мы на месте. Дома – мне так кажется – отступают от пустого места, отворачиваются и немного даже дрожат. Я слышу, как они… Полагаю, что мы идём прямо в центр. Тут и думать нечего.

– Держись слегка сзади, – говорю, поворачиваясь головой к Николаю, – не думаю, что твои реальные силы тут помогут, только видящие иллюзии глаза: будешь моими.

Тонут в свежем слое снега ступни, под нами хруст, хруст и треск незаметно оказавшихся раздавленными тёмных кустиков, случайных веток. Всё та же крадущаяся тишина встречает нас на пару с вездесущей пустынностью. Ни духа, ни разбойного звука, ни наислабейшего движения не проявляет округа. И медленно, нервно озираясь, продвигаемся, пока меня не хватает за плечо Ник:

– Под ногами, – он приближается и шепчет.

– Я ничего не вижу, – признаюсь я, поглядев вниз.