Закон бумеранга

Босс смерил подельщика тяжёлым взглядом, но комментарий товарища по разбоям, как какой-то подлый червь засел в голове. Чтобы вернуть Патрона к актуальной теме, Финик, прихвативший с собой часть задатка, побренчал им перед носом у Жужу, а после кинул толстый кошель на стол. Крупные монеты со звоном рассыпались, сверкая в тусклом свете ламп.

– Ладно, берёмся! – злясь на себя за колебание, зарычал Патрон. – Будь, что будет.

Однако после принятого решения новое неведомое чувство, похожее на страх, охватило его со страшной силой.

Никто из сидящих в «чистой» половине ни словом, ни взглядом, ни знаком больше не посмел вмешаться в принятое старшим решение. Все, открыв рот, даже забыв о выпивке и остывающей еде, смотрели на главаря и ожидали дальнейших указаний.

Членов команды было шестеро. Патрон держал подельщиков в ежовых рукавицах и за определённые заслуги повышал или понижал ранги своих подопечных в иерархии банды.

– В общем, так! – сбрасывая остатки сомнений, обратился он ко всей компании.

– Он всегда один или верхом, или пешим, – бесцеремонно вмешался Кабан, – и не боится соваться в наши места. Я грешным делом один раз его чуть не… – он провёл ребром ладони по горлу, – а чего он разгуливает здесь, весь из себя, – уточнил бандит, заметив недобрый взгляд главаря, – я же для всех старался.

– Ну а дальше-то что? – смилостивился старший.

– Он как будто почувствовал меня и так посмотрел в мою сторону, так посмотрел…

Кабан поёжился, словно этот взгляд так и остался перед его глазами на всю оставшуюся жизнь.

– Не знаю, – подытожил он, – не облажаться бы.

Патрон, чтобы скрыть смущение, смачно сплюнул в сторону, абсолютно не заботясь о санитарии.

– Ничего, познакомимся поближе. Микроб, ты понял? – уточнил он.

– Угу, – буркнул юнец, сверкнув исподлобья тёмными глазками в сторону Кабана.

– Хорошо, на том и порешили, – заключил Патрон и, подняв рюмку, молча её опрокинул.

А между тем Дрэго и Аврора, словно забыв о времени, общались. Действительность, не прикрытая завесой лжи и тайн, пугала. Тем более, что сейчас Аврора отчётливо поняла: она – часть этой действительности. Странности, происходившие с ней, наконец, обрели имя. Мутант! Химера! И единственный человек, с которым она могла быть самой собой, сейчас был подле неё. Дрэго де Конте. Её кумир, её волшебник, её любовь.