Закон бумеранга

Молодой человек опять помолчал какое-то время, а потом добавил:

– Но хочу предупредить, у меня длинные руки, и если что-то пойдёт не так, то сами понимаете, это не останется безнаказанным.

Гость взглянул на Финика, словно решая про себя, дошла ли до собеседника его «очень тонкая» угроза.

Хозяин хитро ухмыльнулся:

– Мне ясно, что вы не будете говорить сверх того, что требует необходимость. Нам достаточно имени человека, ради которого вы пришли. Конечно, более точные данные упростили бы работу.

Сообщите мне ровно столько, сколько найдёте нужным, а остальное – дело профессионалов.

– Хорошо, в таком случае… – произнёс молодой человек, всё ещё внутренне сопротивляясь, – вы знаете Дрэго де Конте?

– Одну минутку, – Финик побежал за бумагой и карандашом, – я запишу, как?

– Записывать не надо, – посетитель решительно отстранил его руку, готовую начать строчить по бумаге, – вы знаете этого человека.

– Дрэго, Дрэго, – повторял мужчина, пытаясь вспомнить, – а-а-а! Красавчик советник, как же, как же…

Гостя передёрнуло, а лицо его страдальчески нахмурилось.

– Да, вы правы, – пробормотал он.

– Так что нужно-то? Вернуть вам какую-то ценность, добыть компромат или проследить?

– Уничтожить! – прошипел молодой человек, мерзко сжавшись, будто перед ним возникла огромная крыса.

Финик знал, что визитёр не мог доверить столь ответственное и щепетильное дело своим приближённым: придворным, друзьям, слугам, охране и прихвостням – как пить дать, донесут.

Время такое, когда все строчат на всех. Хотя и здесь молодой человек очень рисковал, но видно припекло. Ведь отличить, где наёмниками движут идейные и религиозные мотивы, а где банальное желание наживы, – очень сложно. А у самого посетителя, ввиду его тщедушного телосложения и неуверенного поведения, силёнок на дуэль не было.

Скупщик был несколько обескуражен. Убить такого статусного господина, второго человека в Государстве было не то же самое, что обокрасть.

«Опасно! Чёрт, опасно!» – пронеслось у него в голове, а вслух он произнёс:

– Что ж, ваше чувство мне понятно.

– Кто вы такой, чтобы судить о моих чувствах? – взвизгнул гость, а его рука сжалась в кулак.

От окрика гостя и собственного страха у Финика пробежали мурашки по спине. Он охотно бы принял участие в воровстве, но убийство? Своровать, по его разумению, означало всего лишь заработать себе и семье на пропитание, а убить – загубить душу, пусть даже такую чёрную.