Покаяние «Иуды»

«Видно, кто-то из них оклемался и поднял тревогу, надо было для пущей важности еще по одному разу долбануть по макушке. Подать что ли сигнал тревоги операторам? Хотя не надо, Карабанов наверняка будет проинформирован об этом происшествии, он и скажет ребятам», – рассуждал Эди, но с шумом открывшаяся дверь прервала ход его мыслей.

«Всем построиться!» – раздалась команда одного из стоящих в коридоре надзирателей, после которой зэки стали торопливо выходить в центр камеры и строиться в шеренгу. Также поступил и Эди.

Дождавшись исполнения команды, в камеру вошли трое военных в форме внутренних войск во главе с Карабановым.

В коридоре остались стоять еще несколько надзирателей, среди которых Эди заметил одного из тех, кто его сопровождал в камеру. Ему меньше всего и досталось при потасовке, поскольку все время молчал, не ругался, да и в драку, по всему, полез лишь из соображений товарищеской солидарности.

– Граждане заключенные, у вас все нормально, есть ли какие-нибудь претензии, заявления? – жестко произнес Карабанов, пристально оглядывая строй.

– Нормально, нормально, заявлений нет, – донеслось из шеренги.

– Нормально, нормально, тогда почему дверь в камеру не заперта? – повышая голос, спросил Карабанов, хотя и понимал несуразность своего вопроса.

– Ай да дела, теперь с нас еще за дверь спрашивают, – развязно проскрипел Слюнявый, а затем, хихикнув, добавил: – А ты, гражданин начальник, мне дай шлюцы. Я буду от-кры-вать и зак-ры-вать хату, и все будет в ажуре[53 - Ажур – норма.], это я вам говорю.

– Не гримасничай, не до твоих выпендрежей, лучше скажи, кто последним в камеру вошел?

Неожиданно в камере наступила тишина, даже Слюнявый моментально умолк, и вопрос Карабанова повис в воздухе. Оценив для себя поведение сокамерников, Эди произнес:

– Я несколько минут тому назад вернулся с допроса, после меня никого не было.

– А дверь?

– Скорее всего, надзиратель забыл закрыть, – спокойным голосом ответил Эди.

– Возможно, возможно, но это не так. Так что следуйте за мной, будем в другом месте разбираться с этим, – угрожающе произнес Карабанов, и, круто развернувшись, вышел из камеры.

А Эди, сложив руки за спиной, направился за ним.

Вслед ему послышались подбадривающие пожелания сокамерников. Даже Слюнявый и то посоветовал при допросе «чесать лохматого»[54 - Чесать лохматого – врать без зазрения совести.].

«Надо же, никто не указал на меня, нравится тебе это или не нравится, товарищ майор, но это заслуживает уважения.