Офицерский клуб. Остросюжетный роман, смесь детектива, приключений и лав-стори

– А как же Павлик? – глухо спросила она.

– Сына он тебе просто так не отдаст… Поговорим об этом потом.

Он откинул Юльке за спину высушенную копну волос, потянулся к девушке, захватил губы властным поцелуем, опрокинул ее на постель. Не сразу понял, что Юльку сотрясает крупная дрожь.

– Да ты совсем замерзла!

Попытался обнять ее всю, согреть собственным телом, поцелуями. Не помогало. Юльку, словно в ознобе, продолжало трясти. Только не от холода, а из-за самого примитивного чувства страха. «Поговорим потом!» «Потом» для нее уже не будет, если она не сможет вырваться из этого логова.

Шур приподнялся на локте, посмотрел на трясущуюся девушку, потянул и накинул на нее одеяло.

– Ты знаешь, у нас с тобой есть коньяк.

– Правда? – она попыталась улыбнуться: надо было поддерживать начатую игру.

Он поднялся, прошел к входу, принес к откинутой столешнице бара спортивную сумку и начал выгружать ее содержимое. С размаху вытащил две бутылки: пузатая явно была коньяком, вторая – большая и длинная, понятно, «Совиньоном».

– Как насчет ужина в постель? – спросил он.

– Неплохо, но сначала давай выпьем, – предложила она. – Я буду сухое.

Шур вздрогнул, как-то странно посмотрел на нее и вдруг растерялся.

– Может, лучше коньяк? А сухое оставим на потом?

– Я не пью коньяк.

– Самое время отметить им наше перемирие и попробовать начать его пить.

– Нет, не хочу, не настаивай, – откинулась на подушку.

Перехватила его затосковавший взгляд, сделала вид, что ничего не заметила.

– Открывашка в баре, вон там, – она помахала в воздухе рукой.

Шур достал из бара бокалы, поставил их на маленький поднос. Обернулся к Юльке.

– Может быть, все-таки коньяк?

– Потом… может быть.

Охранник принялся колдовать с бутылкой. Он уже доставал пробку, когда Юлька, не одеваясь, подошла к нему сзади, обняла.

– Замерзнешь, – он через плечо посмотрел на нее, и она опять увидела его тоскливый взгляд.

– Ты согреешь, – она прижалась к нему всем телом, пробежала по нему руками, подлезла под тонкий свитер, вытянула из джинсов рубашку и замерла руками на груди.

– У тебя великолепная фигура, – копируя подхалимский тон Шура, сказала она.

Он бросил открывашку, повернулся к ней, стянул с себя свитер, сбросил рубаху. От его недавнего самодовольства не осталось и следа.