Истоки державности. Книга 1. Бояре Рюрика

С этой мыслью он даже не заметил, как оказался у дома Остромысла. У ворот из темноты вынырнула небольшая фигура и остановилась в нескольких шагах.

– Кто это? – тоже остановился Оскол.

– Я это, – раздался жалобный голос, и Оскол узнал Билюда.

– Ты чего это, дед, по ночам не спишь и бродишь здесь?..

– Так это, Осколушка, – залебезил Билюд, – вот молочка тебе принёс, отведай…

– Чего это ты молоком меня начал угощать? Неспроста, ох неспроста… Говори, дед, чего тебе надо?

– Так это, Осколушка, ты не серчай на меня старого.

– Было бы на что сердиться! Забудь, дед! – Оскол, было, шагнул дальше, но Билюд опять остановил его.

– Молочка-то возьми!

– Ну что ж, не откажусь, коль от доброго сердца…

– Ты это, Осколушка… – замялся Билюд.

– Ну, чего ещё?

– Возьми в свою дружину племяша моего. Без отца он рос, один он у матери. Трудно им, помогаю, как могу… Люди говорят, что удачливый ты в бою и воин умелый. Не пропадёт он с тобой…

– Это не от меня зависит, а от того, как он меч в руке держит.

–Так нет меча-то, да и учить его некому было. Мне что ли? Какой из меня учитель?! – жалостливо произнёс Билюд.

– Ладно, пусть утром приходит. И мечом научим владеть, было бы желание, – промолвил Оскол, отворяя калитку.

У крыльца, переминаясь с ноги на ногу, его ждал Желыба.

– А ты чего не спишь?

– Так тебя жду.

– Рюрик где?

– С вечера ко сну отошёл.

– Он спит, а ты нет. Ложись спать!

– Я бы лёг, да там к тебе пришли, Оскол, и ждут…

– Утром что ли нельзя было прийти?! – недовольно пробурчал Оскол.

– Так эти, кто с нами вместе с данами сражался.

Открыв дверь в комнату, Оскол увидел сидевших за столом Корлина, Траскона и незнакомого юношу.

* * *

Князь Яромир глядел на стоявшего перед ним Остромысла:

– Выжил, значит? А мне весть пришла, что утонул ты в море.

– Брешут, князь.

– Брешут? – переспросил Яромир. – Ну-ну… Ты чего пришёл?

– Пришёл я спросить у тебя: как же так получилось, что даны с острова не уплыли? Ты же говорил, что все их воины ушли в набег на фризов?

– Значит, обманули меня купцы, ладью которых мы переняли в море, – вздохнул князь.

После этих слов князь ударил ладонями себе по коленям:

– Ты садись! Чего стоишь, в ногах правды нет.