Фрейлина специального назначения

– Ну, я объяснил родителям, что если их дочери не справятся с учебной программой, мы укажем им на дверь, а точнее на телепорт из нашей Академии обратно в отчий дом. У нас есть проблема похуже, чем две богатые дочурки.

– Например?

– Как разбивать на тройки будем? – Арвенариус, как декан факультета, все же искренне переживал за распределение. – Они теперь не делятся по принципу: одна иномирянка и двое местных.

Троя, которой надоело убивать мух плетью, перекатившись на диване и изменив лежачую позу на сидячую, предложила свой вариант решения ситуации:

– Пусть будет три «тройки» с иномирянами, и две полностью из местных.

– Ой, тебе ли говорить вообще? – ехидно заметил декан. – Мне напомнить, за чьи деньги куплен этот чудесный черный комбинезон из секс-шопа?

– На мою кровную зарплату, – на явную провокацию Арвенариуса опытная Троя не купилась.

Сверкая голубым артефактом, длинноволосый у стеночки напомнил, что он все еще находится в кабинете.

– Хм-хм! Я вам не мешаю взятки обсуждать? – сурово обвел он взглядом всех собравшихся.

– Ну не у всех же преподавателей заброшенное герцогство за стенами Академии есть, господин Эридан, – кокетливо подмигивая начальнику службы безопасности, заметила блондинка и как бы невзначай опустила молнию на комбинезончике еще ниже, открывая и без того откровенные виды на свои достоинства пятого размера.

– Возмутительно, Троя Александровна, вы же преподавательница! Прекратите пошлые выделывания! – обмахивая себя веером и притворно закатывая глаза, сделала замечание коллеге Терция.

Воцарилась тишина, разбавленная звуком поскрипывающего карандаша Глеба и глубокомысленным «бебе-бе» от Трои в адрес зануды, питающей страсть к пафосному исполнению этикета.

– Напомните, господин ректор, а зачем мы вообще из года в год набираем иномирянок? – ровным тоном поинтересовался Эридан.

Внезапно оживший Горгулий мерзопакостно захихикал.

– Будь ваша воля, герцог, на фрейлин уже давно бы только мальчиков набирали!

Странная колкость от преподавателя истории осталась якобы незамеченной, и только Глеб нараспев продекламировал свой новый шедевр:

Любовь была однажды зла,

Убив все чувства наповал.

Но даже цепкий глаз Орла

Всегда на чудо уповал.

И боль предательства засела

Огромной дыркой в сердце том.