Не говори никому

Мало с кем я готова выговорить душевное терзание, лишь…предоставляю материал неповрежденного сосуда.

Честно говоря, не помню, когда последний раз откровенность была пределом честности у нас с мужем.

Мы привыкли делиться успехами, победами, но молчим в присутствии натяжного потолка, готовый разорваться и обвалиться вместе с кирпичами на нас. С Семеном по-другому. В меня вселяется вера, что ему можно доверять. Открыться. Но он ? чужой человек. Он ? никто для меня. Это временное заточение круга, подначивающий нас выживать вместе.

– Мне больше ничего не остается. Я потерял много времени и продолжаю терять, ? отстраненно пожурил, глядя вдаль.

– Твоими приставаниями ты не сможешь открыть новую главу, ? постаралась подстрелить, но, похоже, его мысли вытаскивали корни.

Лицо стало мрачным, желваки заиграли, отчего щечная мышца выразилась в букве V, выдавая весь накал от пережитых мгновений в прошлом. Не удавалось яснее узнать глубину тревоги из-за нечитабельных эмоций. Да их просто не было. Передо мной открылся шкаф со множества секретами, до которых дотянуться нельзя, ведь цепи сковывают руки, и ты становишься тюремщиком сырости и пыли.

Остановилась, потянула его за плотную ткань, встала напротив и взяла в руки его лицо. Медленно глаза Семена опустились, вгрызлись в мои черты лица, не мигая, одним источником какого-то движения были глубокие вздохи. Я рисковала. Рисковала между нами поселить тёплое ожидание.

– Знаешь, я тоже когда-то питалась болью своего прошлого. Это изматывало гораздо сильнее, нежели ты принимаешь наркотики или напиваешься до одури.

– Что он тебе сказал?

Руки согревались от прикосновения к его колючим щекам, наши дыхания сплетались от близости, пусть мой рост был на уровне его груди. По сравнению с ним казалась букашкой, которую легко придавить.

– Простить.

Отодвинулась, руки соскользнули на его грудь. Лазарев непонимающе уставился.

– Простить обидчиков, позволившие усомниться в себе.

Отчасти это было правдой. Года, запертые за высокими стенами, огороженными сверху колючей проволокой, приносили много зла. Я умела справляться с негативом, изливающийся на меня по причине того, что я не была как все, отстаивала свое мнение, боролась с преступностью, так как некоторые позволяли себе распускать руки.